— Хорошо, с сожалением произнес я, не удовлетворенный ответом, хотя в принципе и правильным. — А вы следите за развитием науки на Земле? С печатными работами земных ученых есть возможность ознакомиться?
— Да, конечно. Существуют видеотеки научных статей, видеозвуковые записи научных конференций, которые на Земле особо не рекламируются. Вся эта информация добывается роботами. Идет отбор научных идей, способных натолкнуть исследователей на Луне на дальнейшую научную разработку. Так что используется примерно 20 процентов всего нарабатываемого научным потенциалом Земли. Старгородцев и Сергей добавляют, что при этом у них сложилось такое впечатление, будто они наблюдают за муравьиной кучей — за тем, что творится на Земле. Ну а многие ценные научные идеи ученым Земли намеком даются свыше, то есть представителями ВЦ. Но именно в тот момент, когда ученый способен «заполучить» эту идею. Конечно, нас интересуют специфические знания. Очень много ИМ известно, но есть проблемы, которые можно решить лишь изнутри. Да и вообще слежение за рождением и развитием идеи ведется с целью «быть в курсе», кто и до чего додумался — это слежение за прогрессом и способ обнаружить опасные для жизни людей идеи. Важно знать, в чьих головах они родились, не агрессивны ли эти люди:
— А вот у Старгородцева или Сергея есть какие-либо секреты от друзей на Луне или от представителей ВЦ?
— Нет. Хотя опять же, смотря какие представители ВЦ. С теми, с кем мы имеем дело, у нас нет и понятия секрета.
— Мне сразу пояснили, — говорит Амуни, — что подобное просто невозможно — иметь секреты от представителей ВЦ.
— Невозможно с технической точки зрения, — уточняет Вия и добавляет: — Когда у человека идут какие-то сбои и хочется работать самостоятельно, ему такую возможность предоставляют, и он с этим справляется сам: Минуту, — на этот раз Вия замолкает надолго.
— Я спросила, — продолжила она, — что значит при сбоях дать человеку возможность поработать самостоятельно? Это примерно то же самое, как мы работаем над собой? Слушайте, выясняется любопытная деталь, — восклицает она. — Оказывается, у каждого человека на Луне есть маленький цветной индикатор, который как-то заделан в одежду. Человек, работающий над собой, время от времени и поглядывает на этот индикатор. Если он меняет яркость, значит, человек делает что-то не так и тем самым отклоняется от принятой на Луне общей логики поведения, которая достаточна высока. То есть, он уже контролирует свое поведение по мере того, как мысленно прорабатывает создавшуюся ситуацию, и яркость индикатора приходит в норму. Так что он является техническим контролером поведения человека, его эмоционального состояния. Появилась у кого-то в голосе нотка обиды — индикатор это сразу фиксирует и показывает. Ведь сам человек редко когда признается в своих ошибках, а вот индикатор укажет на них как бы со стороны. Он розового цвета, а когда у человека идет отрицательная реакция, то индикатор как бы зажигается и по яркости иногда даже просвечивает сквозь одежду. Но для землян допускается в поведении некоторая доза лжи, то есть искажения правды. Когда такая допустимая норма превышается, индикатор срабатывает. По мере «увлечения» рассказчика индикатор разгорается все ярче, и окружающие это замечают. Улавливает индикатор и такое состояние человека, когда им начинает одолевать гнев или задумывается хитрость, которая становятся опасными для окружающих. К счастью, эти редчайшие явления в основном характерны для первого времени пребывания на Луне. Многие из нас были далеко не ангелы в тот период. Осознанная духовность, нравственность пришли позже.
— И все-таки, — настаивал я на своем, — люди наверняка вспоминают свою прежнюю жизнь на Земле — иначе я просто не могу думать. Значит, для человека на Луне память — беда или необходимость?
— Говорят, что, скорее, беда, хотя память на них особо не влияет, поскольку они ее умеют отключать в любой момент, если неприятные воспоминания начинают надоедать. Пребывание в ностальгии их не мучает, ну а приятные воспоминания — всегда приятны. Во всяком случае, у них отношения к воспоминаниям о прошлой жизни на Земле как к просмотренному когда-то кинофильму, и степень эмоций при этом такая же. А земляне, у которых память в порядке, то есть находятся на Луне почти добровольно, часто в разговоре друг с другом или во время отдыха вспоминают и земные события. Это никому не запрещено.
— Но вас, очевидно, интересуют и сегодняшние события на земле. Как вы вообще о них узнаете?
— Существует что-то типа телепередачи: — Вия замолчала.
— Говорят, — поднял голову Амуни, — есть специальное телесредство, с помощью которого они могут перехватывать теле- и радиосигналы, слушать и наблюдать за тем, что происходит на Земле. Так что им доступна любая земная теле- и радиоинформация.
— Да, это так, — соглашается Вия. — Кто-то может настроиться на Африку — какое-либо африканское государство, или на любую частную теле- и радиостанцию. Может просто какой-то кусок телепередачи посмотреть:
Признаться честно, меня это несколько шокировало. И не столько небывалые технические возможности, сколько неимоверная, должно быть, нагрузка на землян. Жить на Луне, а фактически находиться в непосредственном тесном контакте со всем происходящем на Земле! Работать бок о бок, как говориться, с представителями иных Высших Цивилизаций — и слушать, видеть тех, кто толкает, осознано или нет, человечество и нашу планету в пропасть! Когда почти повсеместно на Земле человек уничтожает либо себе подобных, либо собственную среду обитания! Как же можно относиться ко всему этому? Может, существуют и события последних лет, происшедшие на Земле, которые потрясли землян на Луне?
— Оба говорят, — без запинки моментально начала отвечать на мой вопрос Вия, — что сейчас для них не существует таких вещей, которые бы их могли потрясти, настолько жизнь на Луне их изменила. Там столько всего необычного, и это все так поглощает, что земное уже кажется примитивным и малоинтересным во всех отношениях. Ничто земное их почти уже не задевает.
— МОИ добавляют, — говорит Амуни, — что вообще-то это дело привычки. Поначалу было все, потом уже поугасло — интерес к Земле, к земным событиям, людям: Осталось немного любопытства, а в основном наблюдать за земным очень скучно. Как если бы мы, говорят, поинтересовались, что там делают рабы в Африке или пигмеи в Австралии:
— Еще замечают, — продолжила Вия, — что все кажется им глупым, особенно войны. Они говорят, что причины разжигания войн на Земле выглядят преглупыми — на уровне «войны» в песочнице в детском саду. Хотя причин для войн на Земле нет — так все здесь считают. Это выглядит просто коллективным безумием.
— Сергей согласен со Старгородцевым или у него есть свое собственное, иное мнение? — спрашиваю скорее из любопытства, чем в надежде на иную информацию, иной взгляд по отношению к земному.
— Да, у него есть свое мнение, — сказала Вия, — и есть события, которые его в некотором роде взволновали. К примеру, перестройка. К тому же, добавляет, много произошло таких событий, о которых вы сами, мол, не знаете, скрытых от вас. Например, связанных с Ираном: когда чуть не вспыхнула мировая война:
— И уже был призыв мусульман-фанатиков, — дополняет Амуни, — по первой же команде развязать войну. Угроза была довольно серьезной, вполне могла развернуться ядерная война. Но эту угрозу предотвратили сами земляне в межгосударственных переговорах:
— Вопрос к обоим, — я на секунду сделал паузу, — Через сколько лет пребывания на Луне вы почувствовали, что ваше мнение о людях и человечестве изменилось в худшую сторону?
— Старгородцев говорит, — сказала Вия, — что после карантина, где-то спустя полгода, а у Сергея еще быстрее, почти сразу — с первых месяцев пребывания на Луне. Он поясняет, что этому во многом способствовало, — она засмеялась, подбирая слова, — в общем, он подружился с парнем его возраста примерно, который в это время тоже проходил карантин. И это сыграло определенную роль, поскольку тот оказался пессимистом в оценке людей, в таких мрачных тонах описывал Землю, что Клименко вскоре и сам принял его точку зрения:
Амуни снова поднял руку, давая понять, что и у него тоже есть что сказать.
— Мне отвечает Старгородцев, — заговорил он, — поясняя, что у ВЦ уже есть опыт работы с землянами, поэтому как только на Луне появляется новый человек, к нему кого-нибудь подселяют, чтобы он не свихнулся, грубо говоря — такого же землянина, но уже несколько лет прожившего на Луне и полностью адаптировавшегося. Вдвоем они очень быстро осваиваются:
— Да, это один из методов, — подтверждает Вия, — и в случае с Сергеем он был применен, но существуют и иные методы. Старгородцев уверен, что Земля и земляне не заслуживают такого внимания, чтобы о них постоянно вспоминать, что там, на Земле, полная безнадежность: Сергей дополняет, что у него еще задолго до переселения на Луну составилось аналогичное мнение о людях, так как узнал многое, работая в закрытом военном учреждении. И наблюдал все явные и скрытые пороки человеческие, поэтому ему было легко согласиться с новым товарищем на Луне.
