— Да, это один из методов, — подтверждает Вия, — и в случае с Сергеем он был применен, но существуют и иные методы. Старгородцев уверен, что Земля и земляне не заслуживают такого внимания, чтобы о них постоянно вспоминать, что там, на Земле, полная безнадежность: Сергей дополняет, что у него еще задолго до переселения на Луну составилось аналогичное мнение о людях, так как узнал многое, работая в закрытом военном учреждении. И наблюдал все явные и скрытые пороки человеческие, поэтому ему было легко согласиться с новым товарищем на Луне.
— А вы никогда не жалели, что с вами на Луне нет вашего какого-нибудь родственника или хорошего знакомого, оставшегося на Земле?
— Оба отвечают — нет: Старгородцев добавляет, что, возможно, это было сделано искусственно, хотя точных сведений о таком у него нет. Предполагают, что подобные методы применялись, чтобы избавить человека от тоски, если это чувство кого-то на Луне одолевает. Старгородцев попал на Луну уже в возрасте, и у него могло возникнуть чувство тоски по Земле, людям: Возможно, в тот момент ОНИ и применили что-то, как-то воздействовали на него. А вот у Сергея, — Вия неожиданно рассмеялась, — Старгородцев хлопает его по плечу и говорит, что у Сергея, по его мнению, вообще не могло возникнуть такого состояния.
— Вопрос к Старгородцеву и Клименко, — торопливо говорю я, просто физически ощущая, как быстро уходит время, — В чем, по-вашему, состоит на Луне каждодневное счастье или, наоборот, несчастье?
— В основном, — Вия чуть помедлила, — несчастливые дни составляют для них неудачи в работе. Это сказал Сергей. Больше вроде ничего.
— У них иногда случается, — говорит Амуни, — работаешь, работаешь, а ничего не получается. И нужны усилия, чтобы заставить себя продолжить начатое дело.
— И еще говорят, — вставляет Вия, — что в такие минуты им могут дать разрешение на особый отдых, который отличается от обычного, какой они себе могут позволить, когда хотят и сколько хотят. А особый — это «лечебный» отдых. Что же касается счастливых дней, то все они все равно связаны с увлечением или работой, которая достаточно интересна. Ни у Старгородцева, ни у Клименко нет семьи, поэтому вполне естественно, как это бывает на Земле, все их интересы сосредоточены на деле. Правда, Старгородцев вот заявляет, что у Сергея на Луне уже появилась симпатия. Однако узаконенных браков там среди землян не бывает, таковые просто неприемлемы. Между мужчиной и женщиной существует как бы дружба То есть семьи землян на Луне есть, но они образуются по привязанности, официальной какой-то регистрации не существует. Кто с кем захотел, тот и живет. Но так как женщин на Луне мало, то и семьи там крепкие.
— Вы знаете всех землян на Луне или только узкий круг специалистов и обслуживающего персонала?
— Узкий круг, но не только специалистов, а их родных, близких — у многих ведь существуют гибридные семьи. Мы встречаемся, проводим вместе свободное время: Старгородцев смеется — у них есть целый ряд развлечений, подобных детским играм.
— Мне сказали, — дополняет Амуни, — что в шахматы играют.
— По словам Сергея, для них это увлекательно и азартно:
— Как нам стало известно от представителей некоторых Высших Цивилизаций, — продолжаю я свои вопросы, — разумные силы Космоса делятся на светлые силы — ВЦ, объединенные в Содружество; на темные силы — сообщество их представляет Конгломерат, и на так называемых нейтралов, которые официально не придерживаются идеологии ни светлых, ни темных сил. Могли бы вы дать характеристики каждой из этих трех Разумных Высших сил?
— Они сразу заявили, — быстро заговорила Вия, — что не уполномочены оценивать эти силы. Хотя, образно говоря, подобные существуют и на Земле, и на Луне. Но выполняются определенные какие-то правила, и особых конфликтов не возникает. Однако если все-таки вспыхивают, то есть силы, способные эти конфликты уладить. Фактически, в подобных случаях каждый раз выполняются интересы двух конфликтующих сторон. Старгородцев замечает, что у нас не столь велики и верны представления о Конгломерате и нейтралах. Он склонен думать, что во многом разделение на тех и других определяется не только духовным развитием, но и какими-то психофизиологическими особенностями восприятия, логического мышления. Скорее всего, это и является определяющим моментом.
— Не ожидал, что вы выскажитесь по столь щекотливому для вас вопросу да еще с собственным суждением: Хорошо. А на Луне есть музей, посвященный вопросам ее освоения?
— Музея в вашем понимании, говорят, с экспонатами, которые можно потрогать, на Луне, естественно, нет. Но существует видеоинформация, в которой имеется все, что касается истории освоения Луны. И они ее видели: — Вия поднимает голову и устало произносит: — Слушай, мне уже третий раз намекают, что время встречи истекло. Пора заканчивать.
— Тогда последний вопрос к Сергею, — заторопился я. — Вот сейчас он может точно сказать, останется на Луне или нет?
— Останется:
— Тогда огромное спасибо и Старгородцеву, и Клименко, и всем, кто организовал такую встречу:
— Все, — выдохнула Вия, — они в прямом смысле побежали к «тарелке», очевидно, в самом деле опаздывают. Между прочим, — как-то вяло произнесла она, — они крайне удивлены твоим словам благодарности. У них такое не принято. Ведь это их работа — им сказали, они сделали. Впрочем, как и для нас это тоже работа. Слова же всегда останутся словами:
Мы вылезли из палатки хоть немного размять ноги. Дождь перестал, однако серая низкая облачность все еще сплошь покрывала небо. Лес окутывал туман. Вия выглядела совершенно разбитой. У нее так разболелась голова, что она отказалась от ужина и ушла к себе в палатку. Ребята расселись вокруг костра, а я отправился через поляну к далекому перелеску, чтобы хоть немного осмыслить происшедшее. Но думать ни о чем не хотелось, ощущалась некоторая заторможенность, и кроме усталости я не чувствовал ничего. Одна единственная мысль одолевала меня, засев в голове, как инородное тело. Почему ОНИ все же дали возможность встретиться с теми, кто живет на Луне? Почему ОНИ выдали информацию, которая до недавнего времени была для нас закрытой? Правда, она не содержала ничего сверхсекретного, но если поразмыслить, то здесь, в подмосковной зоне, «лунные» ВЦ на контакте фактически в открытую предложили свое сотрудничество с землянами на всех уровнях. И если мы осознаем и оценим этот шаг с ИХ стороны, то, возможно, результаты такого сотрудничества обнаружатся нами в самое ближайшее время. Надо лишь идти к НИМ с открытым забралом. А до этого в НИХ поверить: Сможем ли?
Высокая трава была мокрой и жесткой, воздух насыщен влагой, в нем все еще витала дождевая пыль, и я повернул обратно, словно притягиваемый теплом костра. Поглядывая на приближающиеся тусклые и дымные мерцания пламени, из моей памяти почему-то выплыла давно где-то прочитанная, или от кого-то услышанная древняя индийская легенда. Да так живо и ярко, будто я сам находился в числе слушателей старого индийца, расположившихся среди джунглей у ночного костра, и слышу его прокуренный усталый голос:
— Давно это было: Десять тысяч лет тому назад в одном из индийских городов стоял большой храм, посвященный богу Науки. Жрецы этого храма были первыми мудрецами всего света и имели много учеников. Каждый из жрецов, кроме общих, обязательных для ученого знаний, должен был изучать и исследовать какую-либо отдельную область науки. Если он делал полезное открытие, то должен был на общем собрании жрецов храма сообщить о нем, а мудрецы уже решали: следует ли сообщать народу об открытии, чтобы дать ему возможность воспользоваться им? Часто Совет кончался тем, что очередное открытие оставалось известным только в стенах храма; так, храм освещался электричеством, но никто из народа не знал, откуда берется свет, и никто, кроме посвященных, не видал запрятанный в тайных помещениях динамо-машин, приводимых в движение паром. Жрецы между собою переговаривались при помощи особых аппаратов, весьма сходных с современными телефонами; знали об устройстве фонографа, фотографических камер, телескопа и так далее, но все это от народа было скрыто, хотя люди тогда все же жили счастливее, чем теперь, когда все могут воспользоваться разнообразной техникой:
Однажды жрец-врач сообщил остальным мудрецам, что им сделано чрезвычайно важное открытие, и что он просит, не откладывая, сразу же собраться для производства опытов и на заседание Совета. Мудрецы по его взволнованному виду догадывались, что им открыто действительно что-то необыкновенное, и в тот же день собрались на Совет.
Зал для подобных заседаний был совершенно изолированным от других помещений. Так как, кроме жрецов, никто не имел права входа туда, то все работы по производству различных экспериментов проводились самими жрецами, а все, что происходило там, оставалось тайной. На этот раз никаких особых экспериментов не потребовалось. Когда перед мудрецами предстал жрец-врач, то в одной руке он держал нож, а в другой — сверток.
