происходит? — Не унимается Казимир.
— Да помолчи ты, — фыркнула на него та, принимая Розу. — Я поняла, Ярослав. Сделаю, как ты сказал.
Посмотрела встревоженно и… так обворожительно.
— Мне нужно уходить, — поясняю. — К ночи я намереваюсь атаковать лагерь волотов под Москвой. А тут я теряю время.
— Это бы ты, да? — Спрашивает негромко, подступаясь ещё ближе. Взгляд такой настороженный и сшибающий наповал, что в нём едва ли не растворяюсь к чёртовой бабушке.
Она хочет выяснить исполин ли я. Молчу, как партизан. Долго не ждёт, говорит сама:
— Мне приснился страшный сон, как мой отец вонзил тебе кинжал в горло. Это дурной знак. Я боюсь за тебя.
Мурашки по коже. Неужели она помнит ту несостоявшуюся ветку времени⁈
— Не переживай, я буду осторожен.
— Прости меня, я такая дура, — выдохнула Василиса, опуская взгляд.
— Сестра? — Слышу от Казимира вопросительное. Но нам обоим на него уже плевать.
— Перед тем, как уйдёшь, ответь, — произнесла она уже с болью, не поднимая глаз. — Это мой отец убил мою мать?
— Спроси его сама, глядя в глаза, — парирую. — Я жалею, что сказал об этом. Это меня не касается. Извини, что не сдержался.
— Я понимаю, — прошептала малышка и выдавила: — Не уходи. Ты мне нужен.
Отступаю сам, слыша, как сюда бежит стража с обеих сторон.
— Я не могу тут сидеть, пока волоты бесчинствуют на наших землях, — заявляю. — Когда убью их всех, обязательно вернусь сюда, и мы нормально поговорим.
— Это был ты, — говорит Василиса уже утвердительно, глядя на меня ошарашенно. — Это ты нас спас!
Не успел ничего толком ответить. Рванула на меня и сама заключила в объятия.
— Прости меня, прости, — зашептала, прижимаясь. — Я запуталась. Пытаясь поддержать отца, забыла наш уговор. Он был в таком отчаянии, страх его потерять, обида за него затмила всё прочее. Раз он поступил с тобой подло, ты был вправе ответить. И ты его пощадил. И вырвал нас из лап, получая те стрелы. Ты благородный и сильный, а мы совсем потерянные. Слабые и никчёмные. Мне стыдно за наш род. Мне больно видеть ненависть отца к тебе. И я ничего не могу поделать. Бесполезная и жалкая, от меня никакого толку.
— Прекрати, — вздыхаю. — Если бы у меня была такая дочь, я бы гордился ею.
Заключил прекрасное лицо ладонями и поцеловал взасос прямо при брате и прибежавшей страже. У Василисы чуть ноги не подкосились, еле удержал.
Нет… не могу так просто уйти.
Подал ей кольцо, которое она швыряла уже не раз. Приняла, как завороженная.
— Ты никому не отдал его… — прошептала со слезами на глазах.
Когда вот так смотрят в тебя две «галактики», забываешь обо всём. И хочется всё бросить да унести её с собой туда, где нас никто не найдёт.
Но сейчас не время для счастья. Не время для слабостей. Идёт война.
— Пожелай мне удачи в бою, — произнёс, окончательно добивая её, и перемахнул за перила вслед за Могутой.
Потому что всё же решил пойти по его следу, надеясь, что под присмотром стражи он или его приспешники не осмелятся напасть.
На этот раз пришлось расправить каркас, чтобы замедлить падение. Сверху ахнули, снизу заорали, меня встречая. Когда я успешно приземлился, услышал даже чей — то мат. Двинувшись в проём, замер в первом же зале, где путь расходится в четыре направления. На лестницу вверх и вниз, да в стороны.
И куда же ты пошёл, пёс поганый?
Быстро уловив частицы древесины, которых Могута нахватал с лихвой, я пошёл по следу. Как только след повёл на спуск, я выдохнул с облегчением. Очень скоро людные залы сменились пустыми, а затем перешли в бесхозные и чёрные. Всё ниже и ниже ведёт дорожка из частиц.
Когда вышел на винтовую лестницу из чёрного камня, даже засомневался, стоит ли уходить так глубоко в Скалу. След вывел до самого низа, этажей на десять я спустился по шахте, оказавшись в чёрном зале с арками в две стороны. Дальше — тоннель, переходящий в пещеру. И вот из них уже целый лабиринт, где сочится отовсюду чёрная вода, а на полу становится всё больше луж, перетекающих в целые бассейны. Похоже, я на самом дне, и с такой влажностью стремительно теряю след.
Воняет кислотой и аммиаком аж до рези в глазах. Освещения нет, как в заднице у негра. Мрак накрывает интенсивнее, становясь некой массой, оттого «Светлячок» всё труднее справляется, местами не давая различать мелкие детали. Страх давит, как живой, потому что всё сильнее отовсюду доносятся неестественные звуки. Иной раз кажется, что за мной кто — то идёт, а когда оборачиваюсь обратно — нечто мелькает, уносясь в сторону.
Замечаю, что лужи не однородные. А точнее вода разной концентрации: местами жидкая, местами, как разогретая смола. Опустился к одной такой, пустил живой корень, а он взял да задымился! Хера се. Да это кислота. А я и думаю, почему подошвы сапог начали испарять. Теперь стараюсь даже на капли не наступать. «Бегунки» моего уровня теперь хрен найдёшь где.
На выходе из очередного тоннеля блеснула последняя скудная частица дерева, указывавшая след. Думал, всё, потерял Могуту. Но путь вывел в огромную пещеру, где мне сразу полегчало, страх отступил.
Пространство впечатляет. Высокие потолки с лесом чёрных сталактитов, огромное чёрное озеро посередине практически забирает всю площадь, отдавая лишь крохотный бережок. Само озеро скромно усеяно островками. Ближе к центру возвышается самый большой с тремя сталактитами, меж которых бьёт слабый оранжевый свет. Там я и распознаю сгорбленный человеческий силуэт.
Пока прыгаю по островкам, стараясь не касаться кислотной воды, Могута не реагирует, ковыряется над каменным наростом с чашей. Но стоит оказаться в двадцати метрах на соседнем острове, резко оборачивается.
Ну и рожа! Мало того, что весь подранный. Только один глаз у него едва проклюнулся через тугое мясо. Во второй глазнице зияет дыра. С той же стороны щеки нет, два ряда зубов видно. Хорошо его потрепало, даже не ожидал.
И чего он тут забыл? Похоже, у него на острове небольшая штаб — квартирка. Меж сталактитов виднеется стол, стул, сундук и тумбочка, стеллаж со всякой мелочёвкой. На одном сталактите торчит жёлтый кристалл, размером с баскетбольный мяч — и это единственный источник света.
Повернувшись ко мне полностью, Могута скалится. Упырь долбаный даже стойку принял для прыжка. Похоже, чтоб его одолеть, нужно научиться переходить в четвёртую изнанку. Хотя тут такое дело… прыгать ему придётся в реальном времени. А я как раз вынимаю «Вьюгу» из холодного кармана.
— Хочешь остаться без
