ж. Может, оно и к лучшему, что не стали сразу рубить все сучья.
Вон оно как выходит. Буквально все в чём-то да замазаны. Багиров покрывает погромщиков, готовит резню. Демирчян ворует цемент, строит карточные домики вместо домов. Кунаев разжигал национализм, чтобы удержать власть. Щербицкий затеял свою игру против Москвы. Про прибалтийских товарищей и говорить нечего. Там вообще если копнуть такая кодла недобитков что мама дорогая. Все. Поголовно. Вся эта республиканская знать, все эти «хозяева» своих вотчин.
Даже такие как Демирчян, формально лояльные. Которые тихо-мирно сидят у себя в республиканских столицах и только реляции шлют в центр.
Но и этот замазан. По уши в воровстве, в приписках, в очковтирательстве. Строил дома из песка, клал в карман миллионы, получал ордена за «ударный труд». А люди в этих домах заложники. Живые мишени, ждущие своего часа.
Что ж.
Тем проще будет сразу решить вопрос.
Никакой политической расправы. Никаких обвинений в «национализме» или «сепаратизме» это слишком абстрактно, это можно оспорить, это вызовет вопросы. Нет. Конкретные преступления. Воровство. Халатность. Попустительство погромам. Уголовные статьи, реальные сроки.
И на этом фоне реформа. Ликвидация республиканских компартий. Создание региональных бюро ЦК, тем более что опыт есть, было же бюро по РСФСР. Закавказское бюро, раз речь идёт о то что творится за хребтом, вместо трёх ЦК, трёх первых секретарей, трёх феодальных княжеств. Один человек, назначенный Москвой, подотчётный ей же. Никаких «национальных кадров», никакой «коренизации», никакой вольницы.
Не политическая реформа, а санитарная чистка. Не передел власти, а наведение порядка. И само собой борьба с бюрократией и повышение партийной и советской сознательности. Как без этого?
Романов загасил сигарету в пепельнице. Посмотрел на папки, оставленные Бобковым. Списки армян Сумгаита. Фотографии трещин в бетоне. Схемы коррупционных связей.
Материалы. Доказательства. Инструменты.
Всё, что нужно, чтобы решить вопрос. Раз и навсегда.
Глава 18
Январь паршивый месяц. Для футбола особенно. Праздники закончились, до весны далеко, поля тяжёлые, ноги ватные после рождественского обжорства. Даже в Барселоне, где зима — это плюс двенадцать и лёгкий дождик, январь давит какой-то особенной хандрой. Небо затянуто облаками, море серое, улицы мокрые. Туристов мало, местные ходят в куртках и жалуются на холод. Смешно, конечно: для человека из Москвы плюс двенадцать — это разгар весны. Но каталонцы мёрзнут и ждут апреля.
А у нас ещё и не заладилось.
Началось со Спортинга. Домашний матч, «Камп Ноу», семьдесят тысяч зрителей. Все ждали лёгкой победы — после Реала-то! И мы их возили весь матч. Владение мячом сейчас толком не считают, но по моим ощущениям мы выдали процентов под семьдесят. Ударов по воротам — пятнадцать против трёх. Угловых — одиннадцать против двух. Статистика разгрома. А результат — отрицательный.
Моменты были. На двадцатой минуте Линекер выходил один на один — вратарь вытащил ногой. На тридцать пятой я бил со штрафного — штанга. На пятидесятой Роберто головой после моего навеса — перекладина. Мяч отскочил на линию ворот, их защитник вынес в последний момент.
А на семьдесят третьей минуте у них случилась контратака. Единственная за весь матч. Мы всей командой были на их половине, прессинговали, буквально выжимали этот чёртов гол. Их вратарь выбил мяч в поле, Мигели не дотянулся — и в результате выход один на один и гол.
Ноль-один. Дома. От Спортинга.
Последние пятнадцать минут мы провели в их штрафной. Навесы, удары, подборы. Ничего. Вратарь тащил всё. Защитники ложились под мячи. На последней минуте у меня был момент: удар метров с десяти, низом, в угол. Но снова штанга.
Финальный свисток.
Трибуны свистели так, что уши закладывало. Семьдесят тысяч человек, которые полтора часа поддерживали, кричали, пели — теперь свистели. Это был не злобный свист, не оскорбительный. Это было разочарование. Обида. Непонимание. Как можно было не забить в такой игре?
* * *
Потом Сарагоса. Выезд. Холодный вечер, продуваемый стадион, трибуны забиты под завязку, местные любят свою команду и ненавидят всех остальных.
Мы открыли счёт на двадцатой минуте. Линекер забил после моей передачи: я прошёл по флангу, скинул на ход Гарри, тот вернул мне мяч, и после того как я прошёл пару защитников — обратный пас уже на пустые ворота. Хороший гол.
Но во втором тайме они сравняли. Свободный удар из пределов нашей штрафной — достаточно редкий зверь в футболе. Но тут он забрёл в Сарагосу и принёс с собой ответный гол хозяев. Розыгрыш мяча, удар под перекладину — шансов у Субисарреты не было.
В последние двадцать минут мы могли и должны были забивать. Я вышел один на один — выше ворот. Да, так бывает. Потом Саня не попал в пустые, правда угол был острый. Но и Сарагоса вполне могла забить: только чудом мяч после рикошета от Морено не залетел в ворота.
Так что всё плюс-минус по делу. Ничья справедлива по такой игре.
Один-один. Ещё очко потеряно.
* * *
А потом была Осасуна. И это был уже не несчастный случай, не стечение обстоятельств. Это был провал.
Домашний матч. «Камп Ноу». Мы повели два-ноль к перерыву. Линекер забил на пятнадцатой, я — на тридцать второй, со штрафного, красиво, прямо очень. Мяч обогнул стенку и влетел в дальний угол. Породистый гол. В раздевалке на перерыве все были довольны. Круифф говорил про контроль игры, про важность концентрации.
А во втором тайме команду как подменили. Та самая концентрация ушла куда-то погулять.
Первый гол мы пропустили на пятьдесят третьей минуте. Угловой, толчея в штрафной — и Ибаньес переправил мяч в ворота. Каламбурить над его фамилией можно бесконечно, но это не отменяет факта: он забил. Субисаррета потом говорил, что его толкнули в спину в той толчее, что это фол. Может, и фол. Но свисток промолчал, так что отговорка в пользу бедных.
Второй гол Осасуны — на шестьдесят первой. Длинный пас из глубины, наша защита не успела вернуться — и снова чёртов Ибаньес. Он был в ударе сегодня.
Прошло пять минут — и вот он, третий. Опять контратака. Опять провал в центре обороны. Опять выход один на один — и Гойкоэчеа выводит Осасуну вперёд.
В ответной атаке я мог сравнять, и гол был! Но видеоповторы ещё не завезли, и судьи не увидели, что Роберто, страж ворот Осасуны, поймал мяч уже за линией.
И вишенкой на торте — четвёртый гол и дубль Гойкоэчеа на последней минуте.
Четыре пропущенных мяча за тридцать минут. Оборона разваливалась на
