не то и быстро добавляю: - Я просто хотела с тобой дружить!.. Вот и всё.
Моя хитрость не срабатывает.
Парень услышал то, что не надо было слышать.
- Что было неизвестно? – прищурился он, - Разве вы не заключили помолвку до академии? Так все говорят.
- Им, конечно, виднее… - пробормотала я, судорожно выискивая себе достойное оправдание.
Ложь ради лжи мне не нравилась. Я плохо понимала, зачем мне надо обманывать друга, размахивая перед ним как флагом этой несуществующей помолвкой. Это же Диндон! Он не сделал мне ничего плохого. Может, рассказать ему, что помолвка ложная? Пусть уже успокоится и выдохнет. Раз он вдруг оказался в меня влюблен.
…А не подставит ли это Рэдгоуна? Вдруг Дин проболтается?!
Рэд – так я мысленного сокращала имя преподавателя, явственно дал понять, что в моих интересах быть с ним помолвленной. Так я буду в безопасности.
Мучительно сложно было решиться хоть на что-то. Но я решилась. Расскажу пусть не одну тайну, так другую.
- Дин, ты как мой друг, мог бы быть и повнимательнее. Мой фамильяр умирает… - я показала на сонного, ко всему апатичному кота, - А ты приходишь, устраиваешь мне сцены… Не до прогулок мне сейчас. Я жду Урсулу с лечебным зельем. Чеш пострадал… из-за меня!
Диндон не поддался. Мельком глянул на спящего кота – точно не увидел ничего странного и с нажимом спросил:
- Так ты была помолвлена с Рэдгоуном до академии или нет? Отвечай.
- Какая разница, Дин?! – меня задело его равнодушие, - Я объясняю тебе, что мой фамильяр болен! Смертельно болен. Я переживаю за него.
- Чем он там болен? – лицо друга исказила презрительная усмешка, - Разве демонические сущности могут заболеть? Не мели глупостей!
- Я и не мелю! – от такого грубого наезда я всерьез рассвирепела. Да как он смеет?! Да что он вообще понимает своими куриными мозгами?!! - Дин, ты ведёшь себя недопустимо. Мне это не нравится… Прошу выйти из моей комнаты и больше не приближаться к ней!
И я указала ему рукой на дверь.
- Так ты собираешься нарушить свое слово? – почти прокричал он мне в лицо.
Надеясь в этот момент – на что? Неужели он так плохо изучил меня за эти три месяца?
- Нет. То есть, да! Какая теперь разница, если ты выворачиваешь мои слова наизнанку? Я не хочу говорить с тобой!
- Никакой! И вправду, нам не о чем говорить! – крикнул он в ответ и отпер дверь. А потом еще добил меня: - Я очень разочарован в тебе, Гелла!.. Прощай.
Когда за другом захлопнулась дверь, я была в очень странном состоянии. Во мне всё бурлило, звенело, клокотало. Ведьмовская энергия требовала жертв, требовала отомстить.
Хотелось что-нибудь сжечь, спалить, кого-нибудь проклясть, чтобы выплеснуть свое негодование.
Мне было плохо.
Лучший друг, каким я считала его, предал меня.
Предал ради личных хотелок. Встречаться он со мной собрался, как с девушкой. Снизошел. Облагодетельствовал!
Я не выдержала, и в сердцах бросила первый попавший учебник на пол.
Легче не стало. Да и шум мог разбудить котика.
У, как всё мне надоело! Эти тайны, эти неожиданности.
А еще я чувствовала себя паршиво из-за того, что позволила с собой так разговаривать.
«Я должна была ему сказать… Я должна была поставить его на место! Показать ему!.. Зря я отпустила его так быстро!.. Надо было сказать… Да-да, надо было крикнуть ему в лицо!»..
Я всё думала, всё ходила по свободному пяточку комнаты то вправо, то влево, вспоминая и раздумывая. Но места в комнате и вправду было мало.
А мне… нужен был простор. Чтобы подумать. Еще раз всё пережить всю эту ситуацию, пусть и внутри себя. Понять, что меня так раздражает и что не дает покоя.
И я всё-таки не выдержала. Схватила метелку, приказала Чешу лежать тут и отдыхать, и вылетела в окно.
Нужно проветриться. И заново переосмыслить свою жизнь.
Глава 19
Полет прошел гладко. Ничто так не прочищает мозги, как свежий утренний ветерок, щекочущий ноздри, как прохлада, от которой хочется поежиться и закутаться в теплый плед.
Я полетела в ночной сорочке и плед мне бы точно не помешал. К счастью, в лесу мне стало теплее, я сбавила ход и лениво облетала знакомые сосны.
Удирать из академии через окно я любила. И лес, расстилавшийся неподалеку, был моим любимым убежищем.
Кроме нас, ведьм, соваться в него никто не решался. Ходили по академии всякие суеверия, домыслы… Лес считался проклятым.
Хотя в сущности был кладезем полезных и редких трав. Убежищем для многих диких животных. Конечно, приближающаяся зима уже изменила привычный порядок, загнав всех в теплые норы, но, пролетая над поляной, я увидела черного деловито мчащегося по своим делам ежа. К его длинным иголкам прилип целый ворох истлевших осенних листьев. Но он весело шевелил лапками и несся куда-то вперед.
«Вот какой молодец! – подумала я, наблюдая, как через несколько секунд он нырнул в темную норку, - Делает свое дело и не обращает внимания на холода и непогоду… Лед давно сковал лужи, да и клюква сгнила на болотах… А ему – всё нипочем».
Я притормозила у ближайшей сосны, присела на толстую обледенелую ветку – ночью накрапывал мелкий дождь, и задумалась.
Мне казалось, что проклятия, ссыпавшиеся на нас с Чешем, как-то связаны с пропажей детей. Интуиция шептала, что всё взаимосвязано.
Будто кто-то собирался провести ритуал и хотел убрать меня, может, не меня лично, а наследника моего рода, с пути. Чем-то я мешала неведомому преступнику. Вот только чем? И кому?
Предположений даже самых фантастических – не было. Да, в академии Гладостей есть девочки нескольких ведьмовских родов. И ни с кем моя бабушка не дружила – среди ведьм это не принято. Обычная ситуация, никакой вражды.
Также у нас был Рэдгоун – ведьмак, способный и довольно сильный. Он многое умел и прибыл в наши края недавно. Логичнее было бы подозревать его в тайных манипуляциях, в проведении запрещенных ритуалов. Но почему-то не подозревалось. Рэд был хорошим и милым. И если он вправду замешен в этой темной истории с детьми, на самом деле плетет интриги и замышляет недоброе, то я… я… съем свою метлу!
Не может Рэдгоун замышлять недоброе. Нет. У него есть какая-то другая цель. Только вот какая – он не скажет. Ибо умеет хранить секреты, как никто другой.
- Получается,
