настолько западло всего лишь отвезти меня в ближайшим Руинам, что вы скорее будете тратить время на бесполезные пытки?
По молчаливому сигналу главного пытки продолжились. И все это время он пристально смотрел на меня, а я, по мере возможного, смотрел в стеклянные линзы на его глазах.
И где-то через полчаса он, наконец, недовольно махнул рукой.
— Хватит, — его голос, низкий и хриплый, прозвучал как скрип ржавых петель. — Мы действительно просто теряем время.
Женщина резко развернулась к нему. — Мы закончим через час, максимум два.
— А если он скажет неверные координаты? Будете возвращаться и продожать допрос? Развяжите его. И принесите мне стул, устал стоять.
Двое младших контрабандистов уже без споров бросились выполнять приказ. Я почувствовал, как кровь хлынула в конечности.
Из темноты вынесли стул. Почти такой же как мой, разве что без следов крови.
Главный контрабандист сел, снял маску, и камера на мгновение замерла. Его лицо было разделено на две части: правая — морщинистая, но благородная, с пронзительными серыми глазами цвета штормового моря; левая — сплошной рубец, стянутая ожоговая ткань, где веко навсегда срослось со лбом, а губа застыла в вечной гримасе.
— Меня зовут Спичкой, — сказал он.
Я не удержался от ухмылки.
— Остроумно, — прошипел я, чувствуя металлический привкус во рту. — Видимо, пламя пощадило твое чувство юмора вместе с половиной лица.
Спичка не ответил на колкость.
— Твои условия? — бросил он коротко.
— Я проведу твое судно к тайнику, — начал я. — Там не то, чтобы горы добра, но должно быть более чем достаточно, чтобы оплатить ваши услуги. Взамен вы отсыпете мне немного золотых и высадите в Руинах по моему выбору. Я предлагаю честную сделку. Золото за свободу.
Спичка начал методично постукивать пальцами по подлокотнику кресла, отсчитывая секунды раздумий.
— Сколько денег хочешь?
— Тысячу золотых.
— Отдам триста. Более чем достаточно, чтобы начать все с чистого листа.
— Идет, — кивнул я, не собираясь торговаться.
Спичка, наоборот, явно готовый к спору, кашлянул от неожиданности.
Повернувшись к своим людям, он скомандовал:
— Готовьте «Ласточку»! — Пойдут Ворона, Коготь, Сумрак и Бритва.
Правый палач молча кивнул, прежде чем скрыться за дверью. Спичка обернулся ко мне, его взгляд скользнул по моим сломанным пальцам, остановившись на пятне крови, расползающемся по рубахе.
— Ты воняешь, — проворчал он, почесывая обожженную щеку. — Сведи его в нашу «каюту». Пусть отмоется. И без глупостей, — это уже мне.
Я медленно поднялся, закряхтев, когда боль от сломанных ребер пронзила грудную клетку.
— Обещаю вести себя, как примерный гость, — я оскалился, чувствуя, как трескается запекшаяся кровь в уголках рта. — Но если в подготовленной для меня каюте нет горячей воды, мне придется пересмотреть нашу сделку.
Женщина резко рассмеялась. Ее пальцы сжали мое плечо.
— Нравится мне этот ублюдок, — прошипела она, вонзая ногти мне в кожу. — Жаль, мне не дали закончить работу.
Мы вышли в коридор. Каменные стены здесь были покрыты плесенью, а под ногами скрипели деревянные трапы. Лейла шла впереди, ее фигура отбрасывала на стены причудливые тени.
Каюта оказалась просто каменным мешком. В одном углу стояло ведро для отходов, в другом лежал набитый соломой матрас.
Воздух здесь был густым и затхлым, пропитанным запахом плесени, испорченной соломы и чего-то кислого — возможно, последнего обитателя этого «гостеприимного» помещения. Стены покрывал слой липкой влаги, отражавшей тусклый свет фонаря в коридоре.
— Ну как, нравятся твои апартаменты? — женщина стояла в дверном проеме, перекрывая выход.
— О, мне нравится, — я оскалился, чувствуя, как трескается засохшая кровь на губах. — Особенно этот дизайнерский акцент с треснутым ведром для дерьма. Показатель высшего класса.
Она ухмыльнулась, после чего шагнула назад, позволяя войти в камеру тщедушному пареньку, судя по не замотанному лицу, слишком неважному, чтобы раскрытие его внешности могло им как-то помешать. В его руках болталось ведро.
— Освежающая процедура, — хихикнул он и, прежде чем я успел среагировать, ледяная вода хлынула мне на голову.
Я скрипнул зубами, ощущая, как холодные струи проникают под одежду, стекают по спине, морозят ожоги, раны и ссадины. Вода смешалась с кровью и грязью, образовав на полу мутные коричневые лужи.
— Действительно освежает, — я вытер лицо рукавом, но это только размазало грязь.
Женщина засмеялась. Паренек швырнул под мои ноги комок грязной ткани, который когда-то, возможно, был одеялом.
— Вытирайся, красавчик. Через час выдвигаемся. — Ее голос стал опасным, как змеиное шипение. — Попробуешь сбежать — я лично вырежу твои почки. И сделаю это медленно.
Дверь захлопнулась с металлическим лязгом. Я остался один в полутьме, мокрый, с дрожью в коленях от холода. Солома в матрасе хрустела под пальцами, когда я сжал его в кулаке.
###
Дверь распахнулась с таким грохотом, что я, лежавший на соломе, глядя в потолок, инстинктивно рванулся в сторону, забыв на мгновение о сломанных ребрах. Острая боль пронзила грудную клетку. В проеме маячила массивная фигура незнакомого контрабандиста.
— Вставай, — мощная лапа впилась мне в плечо. Я почувствовал, как его пальцы, покрытые грубыми мозолями, продавливают мою кожу до синяков.
Женщина-палач уже стояла в дверях.
— Шевелись быстрее, — она плюнула мне под ноги. — Или тебе нужна дополнительная мотивация?
Меня повели по еще одному лабиринту узких коридоров, вырубленных прямо в скале. Воздух становился все холоднее с каждым шагом, и вскоре я увидел собственное дыхание, превращающееся в белые клубы пара.
Внезапно очередной поворот привел нас в широкий грот. В центре, освещенный тусклыми синими огнями, стоял кораблик — маленький, юркий, с обтекаемым корпусом, покрытым пластинами тусклого металла.
«Штормовая Ласточка» — если верить выцветшей надписи на корме. На носу красовалась фигурка птицы с распростертыми крыльями, одна половина которой была покрыта свежей краской, а другая — облезлой и поцарапанной.
Спичка ждал у трапа, опираясь на деревянный посох с металлическим набалдашником. Его обожженная половина лица казалась еще страшнее при холодном синем свете грота — шрамы блестели, как мокрая глина.
— Ну что, штурман, — он ухмыльнулся здоровой стороной рта, обнажив желтые зубы. — Готов показать нам дорогу к твоему «тайнику»?
Меня грубо втолкнули на борт. Палуба была узкой, вся в царапинах и вмятинах — следы многочисленных стычек. Четверо контрабандистов уже заняли свои места. Среди были женщина-палач, которую, судя по всему, звали Вороной и поднявший меня детина.
Спичка указал на штурвал —
