— Мы должны бороться с нечестью, братья мои, а не лезть в распри враждующих меж собой людей. Доносы родственников и соседей мы больше не будем принимать во внимание. Ведьмы крайне осторожны, чтобы так легко попадаться! На носу конклав кланов, вот над чем мы должны сосредоточиться. Наблюдаем за прибывающими в Рим вампирами.
Братья одобрительно закивали, поддержав своего нового магистра. И никто из них даже не догадывался, что после такой речи, агнец божий помчится к своей рыжеволосой любовнице. Утром Алесио доложили, что сеньора Феррат приехала. Чтобы обезопасить себя, Алесио распорядился убрать соглядаев от дома Зарины и, вообще, пусть смотрят в оба глаза за первородными. Нечего тратить время на шушеру всякую. Зарина больше не жена Маркуса, да и сам Фердинанд говорил: «Она утратила свое влияние в клане». Так что все силы следует приложить, наблюдая за Саргано, Белыми Львами, Нереидами и Северными кланами. Ну, и про Маркуса не забудьте!
Все это Алесио делал не ради Зарины. Он просто хотел потешить свое самолюбие, явившись к бессмертной любовнице, в сутане магистра. Потомок жалкой Николет теперь такой важный! И его следует уважать. Может, с другой женщиной это и прошло бы, но не с бывшей женой палача. Для Зарины Алесио был, есть и останется — птенчиком. Желторотым, глупым птенцом, который пусть и расправил свои крылья, но вряд ли взлетит выше своей головы. Конечно, если ему не поможет сделать это Зарина. Наивному мальчику не хватает хитрости и ума, чего у бессмертной интриганки в избытке.
Пошла вторая неделя, как молодой магистр Черных Братьев почти каждую ночь проводил в объятьях Зарины. Он отказался от охраны с видом блаженного, заявив братьям по вере:
— Я под защитой отца нашего, господа бога, и сына его Иисуса.
И вот развалившись в огромной кровати, он по-хозяйски попивал вино и уже без робости смотрел на сидевшую рядом любовницу. Алесио взял за привычку обсуждать с ней все вопросы ордена. Тем более, что советы рыжей красавицы ему, ой как, помогали.
— В застенках Ангела есть четыре вампира из клана Саргано, три из Феррат, и один из Драконов. Все из новообращенных. Что мне с ними делать?
Зарина отпила глоток разбавленного кровью Алесио вина, и без тени сочувствия сказала:
— Убей.
— Всех? — переспросил магистр.
— Да, всех, — равнодушно ответила вампирша.
— Даже Феррат?
— Даже их, — снова пригубив бокал, подтвердила Зарина. — Если они в первые дни обращения попались, то, значит, безмозглые слабаки. Да, и зачем палачам такие идиоты.
— Хорошо, а что делать с ведьмой из семьи Стихий? Она еще со времен Фердинанда сидит в подземелье?
Ведьмы Стихий. Для Зарины эти малахольные дуры, использующие только белую магию природы не приставляли никакого интереса. Так мелкие сошки. Ну, наколдуют дождик посевы полить. Или сотворят заклинание на плодородный урожай. И вся их магия. Людям не вредят. Вампиров не трогают. Вообще, против насилия ведьмочки, а инквизиторы их прям десятками на костер отправляют. Как-то глупо с их стороны убивать тех, кто приносит пользу. Порой без помощи таких ведьм с затянувшейся засухой никак не справиться, и начинается голод. А там где голод, волнения. А где волнения — надо снова найти козла отпущения. И это та-дам! Ведьма! И пошло поехало все по новому кругу.
Долго над превратностями судьбы добрых ведьм раздумывать Зарина не горела желанием, и посоветовала любовнику поступить так же, как и с вампирами. Убить.
На такой совет Алесио лишь пожал плечами. Убить, так убить. Опять придется целое аутодафе устраивать. Очень накладно для казны ордена. В последнее время Алесио стал особое внимание уделять финансовому состоянию Черных Братьев. Все-таки независимый орден и каждая копейка на счету. Публичное сожжение ведьмы удовольствие дорогое. Хотя, можно поступить проще. Отдать ведьму городским властям. Пусть судят и сжигают, нераскаявшеюся грешницу. Одну проблему решили, но есть еще…Призадумался Алесио, и снова погрустнел. Обязанности магистра отнимали у мальчика слишком много сил. А тут еще вечные интриги внутри самого ордена. Каждый монах так и норовит подвинуть кого-то из своих братьев на лестнице, ведущей к вершине иерархической власти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я не знаю, как управлять ими, — поставив пустой бокал на прикроватный столик, магистр оторвал ягодку винограда. — Все эти монахи так и лезут ко мне со своими просьбами. Иногда мне кажется, они выбрали меня своим магистрам, чтобы крутить мной, как им хочется. Недавно брат Луиджи предложил продавать раскаявшиеся пособникам нечисти перед смертью прощение, и при этом намекнул, что часть денег от таких индульгенций можно будет забирать себе. А еще мне дали понять, что своего сана я могу и лишиться, если не буду сговорчивым. Зарина, они не видят во мне того лидера, какого видели в Фердинанде. Его они боялись. А меня?
Подползя на коленях поближе к Алесио, Зарина тоже поставила бокал на столик. Вампирша лукаво улыбнулась и, наклонившись, поцеловала молодого магистра. Бедняжка ее птенчик, совсем не знает жизни. Пора научить его быть жестоким и властным. И она преподала ему первый урок.
— Алесио первое, что ты должен сделать это узнать тайны значимых в ордене монахов. Знаешь, Маркус часто говорит: тайны лучший гарант верности. И поверь мне, это так, — взяв из рук магистра виноградинку, Зарина положила ее себе в рот. Приблизившись к губам Алесио, языком протолкнула ягоду уже ему в рот. Его наивность до предела возбуждала искушенную не только в любовных утехах вампиршу.
Алесио отвечая на такой сладкий поцелуй, чуть надкусил ягодку. Закатывая глаза от удовольствия, монах играл своим языком с языком Зарины, пока та не отстранилась. Тяжело дыша ее птенчик, забыв об осторожности, проявил смелость мужчины, грубо прижав тело опасной любовницы к себе.
— А кто расскажет мне свои тайны? — задыхаясь спрашивал Алесио, когда нежные ладони Зарины, медленно сползали по его животу. — Какой дурак добровольно отдаст себя в кабалу вечного шантажа?
Рука любовницы добралась вздыбленного члена Алесио. Острый ноготок указательного пальца пробежался сначала по головке, а потом по стволу к мошонке, и, сжав ладонью ее, Зарина прошептала на ухо служителю веры:
— Я расскажу тебе их тайны, а ты будешь играть ими, как я сейчас играю тобой, — и она сильнее сжала два мягких шарика в своей руке.
Изо рта любовника вырвался протяжный стон.
— Ты божественна, — еле различимо прошептал Алесио, сам подталкивая бедрами член в нежные тиски любовницы.
По его телу пробежали мурашки. Ощущения, которые он испытывал от таких ласк Зарины были двояки. С одной стороны — это наивысшее наслаждение, когда любовница причиняет ему такую томную, тупую, ноющую боль, но с другой стороны он боялся, что уж слишком она властная и жестокая. Страх возбуждал в нем что-то неизведанное. То, к чему он сам боялся прикоснуться. Он наслаждался своей болью так же сильно, как Зарина наслаждалась причиняя ее ему. Именно в руках бессмертной любовницы Алесио познал собственные тайны. Теперь пришло время узнать чужие.
— На колени, мой раб! — приказала Зарина, сбрасывая своего птенчика на пол.
Алесио покорно подчинился. Встав на колени, опустил голову ожидая, когда его госпожа возьмет плеть. И когда кожаные веревки обожгли его спину, он взвыл, умоляя не останавливаться.
— Ты плохой магистр, — Зарина опустила плеть на спину любовника. — Твой казначей, брат Луиджи, дает в долг деньги из казны под проценты, а проценты забирает себе, — кончики плети прошлись по голым ягодицам Алесио, заставив его дрожать, в ожидании нового удара. Но жестокая госпожа лишь улыбнулась. Обойдя коленопреклоненного мальчишку, рукоятью плети подняла подбородок вверх, чтобы лучше видеть его глаза. — Но ты не будешь его наказывать. Ты намекнешь брату Луиджи, что неплохо бы поделиться процентом. Пусть изводится долгими ночами откуда молодому магистру стала известна его тайна. Да?! — вопрос ударил по ушам, а плеть по спине.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, — пропищал Алесио, выгибаясь и снова подставляя спину под плеть.
