сторону и напялила свитер на голое тело. Движения получались резкими, злыми, обиженными. Прихватив колготки и юбку, она выскочила из комнаты, сильно хлопнув дверью, затем вернулась и громко сказала:
— Знаешь, Миша, а ты и не узнаешь никогда, кто у меня родится! Думаешь, я на аборт пойду? Как бы не так! Я сейчас оденусь и поеду домой, и всё-таки мы с тобой расстались. Насовсем, навсегда!
По её щекам катились слёзы, а она даже не думала вытирать их.
У Миши голова шла кругом. Он не чувствовал за собой вины. А теперь просто не знал, как удержать Олю, чтобы можно было поговорить спокойно.
— Оля, постой, я не понимаю, что я сделал не так?
Он схватил её за рукав свитера, но Оля вырывалась.
— А ты ничего не сделал, просто не надо меня ровнять со своими проститутками, которым ты таблетки даёшь! Ты меня оскорбил! И в институт приехал на этом «Бентли», чтобы меня все прокажённой считали. Что теперь про меня на курсе думать будут, после того как твоё лицо во всех журналах чуть ли не на первой странице светилось?! Завидный жених — миллиардер, блин! А сам — «таблеточку прими, а то вдруг, не дай Бог, залетишь». Так что знай — я выношу, и рожу и воспитаю! Сама! Без тебя! А ты можешь ещё один «Бентли» прикупить.
— Оля, какая тебе разница, кто что скажет? А без этих статей ты не знала, что у меня есть деньги? — Миша тоже стал медленно заводиться, а ещё он не улавливал логики — какая связь между проститутками, возможной Олиной беременностью и его «Бентли».
— Мишенька, — неожиданно раздался из кухни голос мамы, — Оленька вправду беременная? Какая радость, у меня будет внук!
— Видишь, Миша, хоть кто-то моему ребёнку рад!
Оля вырвалась и сбежала вниз по лестнице. Миша за ней.
— Да о чём вы обе говорите? Какая, к чёрту, беременность?! Если что и завязалось, то всего полчаса как, а вы рассказываете как о свершившемся факте. Театр абсурда какой-то, только психиатра для полного счастья не хватает! — воскликнул он. В этот момент они заскочили на кухню и Оля, увернувшись, спряталась за спину Ираиды Аркадьевны. Миша словно на препятствие наткнулся. Увидев мать, переключился на неё, спросил, рассерженно сверкнув глазами: — Мама, где ты была? Я же просил не выходить из дома! Погоди, не отвечай. Оля, ты никуда не уйдёшь! — заявил он предпринявшей ещё одну попытку побега Оле и рукой преградил ей путь. Та вновь юркнула под надёжную защиту Ираиды Аркадьвны, а Миша остался стоять на месте, чтобы ненароком не навредить своим женщинам.
— Ещё как уйду! — пообещала Оля, погрозив Мише кулаком из-за плеча Ираиды. — Если тебе не нужен мой ребёнок, то и я не нужна!
— Миша, мне Наташенька привезла сувенир из Америки, а ты ей дал всего один выходной, вот я и поехала к ним, чтобы встретиться и забрать, — очень «кстати» сообщила мама, и Миша чуть не взвыл от досады.
— Кто такая Наташенька? — Оля побледнела. — Это та самая, с которой ты фотографировался? Ага, значит, мне таблетку, а к ней маму отправил?!
Оля бесстрашно метнулась к двери, в этот раз Миша не успел вовремя среагировать и ей удалось вырваться в коридор, но он всё-таки догнал её, схватил и развернул к себе.
— Услышь, меня, пожалуйста! Не придумывай ничего, меня услышь! Эта Наташа — дочь маминой подруги. Они навязали мне её, а она противная и наглая, я таких не люблю. Услышала, Оля?
Оля вдруг обмякла в его руках, прижалась и жалобно спросила:
— А что мы будем делать, если я залетела? — Миша видел, как накрыло её и как она напугана: страшно остаться одной, всеми отвергнутой, да ещё и с ребёнком на руках.
— Купим кашу. — Он прижал её к себе покрепче, пытаясь успокоить, а сам думал о том, что больше всего хочет, чтобы ребёнок стал правдой, чтобы Оля не уходила домой, а оставалась с ним. Ведь с ней так спокойно и можно быть собой.
— Миш, у тебя денег на кашу-то хватит? Придётся же ещё и памперсы, наверно, покупать.
Кажется, гроза миновала — Оля неуклюже, но всё же шутила. Миша обнимал её и целовал дорожки от снова покатившихся из глаз слёз, а потом взял в ладони лицо и, чмокнув в нос, с улыбкой сказал:
— Если не хватит денег на памперсы, продадим «Бентли». И будем вспоминать о нём, глядя на фотографии.
Тут Оля просто взвыла.
— А может получится его не продавать? — всхлипывая, проговорила она. — Он мне та-а-ак нравится!
— Очень на это надеюсь, Заяц! Самому машинка по душе. Но я тебе обещаю, что буду много работать и памперсы с кашей мы сможем себе позволить, — погладил он её по щеке. — Олюшка, умывайся и пойдём кушать, а заодно я расскажу вам с мамой, как нужно себя вести в сложившихся обстоятельствах.
В душ они пошли вместе, долго плескались под струями тёплой воды, потом целовались и снова любили друг друга. Правда, опять не предохранялись.
Во время ужина Миша предложил Оле переехать к нему, обещал отвозить её каждый день на занятия, но она отказалась, попросив повременить до окончания сессии. Миша согласился, но себе пообещал, что всеми правдами и неправдами заставит Олю поменять решение — уж очень подозрительны были ему её перепады настроения.
Глава 26
Как пролетела ещё одна неделя, Михаил и не заметил. На работе завал, впрочем, как всегда, но времени на встречи с Олей не оставалось, приходилось ждать выходных, а это раздражало.
На участке полным ходом шло строительство домика для охраны. Ещё вольер Виктор задумал и занялся поиском элитных обученных сторожевых собак.
Против собак Миша категорически возражал, но кто б его слушал. Он-то понимал, что эти четвероногие охранники под руководством мамы быстро переедут в дом и станут диванными «болонками», несмотря на породу и габариты. А животные в доме ему сейчас совсем не нужны. Пусть он ещё не озвучил свои планы, но твёрдо решил летом распрощаться с холостяцкой жизнью: вот как только Оля сессию сдаст — сразу можно жениться. Главное, за оставшиеся два месяца утихомирить журналистов и вернуться в привычный ритм жизни.
Сегодня пятница и долгожданная встреча с Олей. Планировал забрать её сразу после универа, но вчера вечером позвонила Марина Семёновна, попросила посмотреть и починить её домашний компьютер. Естественно, он обещал.
На работу прибыл пораньше. Въехал в гараж и вошёл в здание компании со служебного входа.
