Читаем без скачивания Лесной бродяга (рассказы и повести) - Чарлз Робертс

Лисицы прошли совсем немного, как вдруг их заставил остановиться шум какой-то возни и борьбы. Звуки летели навстречу лисицам. Это были таинственные и в то же время страшные звуки, словно бы где-то молчаливо сражались насмерть свирепые сильные звери. С величайшими предосторожностями лисья пара продвигалась по следу снегоступов дальше и внезапно увидела ужасающую картину.

Зверолов поставил здесь большую петлю из медной проволоки и тут же за петлей, под кустом, усадил мертвого зайца, который казался совсем живым. Этого-то зайца увидела пробегавшая мимо голодная рысь — огромный сильный самец. Заяц, по мнению рыси, проявлял очевидную беспечность, а тонкую светлую проволоку петли, скрытую в еловых ветках, рысь не заметила. Припав к земле, бесшумно, как тень, с горящими холодным огнем огромными круглыми глазами, она подкрадывалась все ближе и ближе к зайцу, чтобы внезапно наброситься на него. Вот уже она взметнулась в могучем точном прыжке. Когти ее широких лап вонзились в мертвого зайца. Но в тот же миг рысь почувствовала, как что-то с силой сжало ей горло и стало душить.

Забыв думать о добыче, огромная кошка с испуганным шипением прыгнула в сторону. Она не видела ни малейшего признака того врага, который неумолимо держал ее за горло. Это так перепугало рысь, что сразу исчезла вся ее прирожденная отвага. При втором прыжке шею ее вздернуло вверх и стиснуло столь сильно, что она уже не могла ни рычать, ни шипеть, — и враг, наконец, оказался перед ее глазами. К изумлению рыси, это была всего-навсего безобидная белая березовая палка — такие палки рысь много раз видела около лагерей лесорубов. Она не могла понять, почему палка проявляла по отношению к ней такую враждебность, такую ужасную злобу.

Первоначально рысь пыталась бежать, но палка, к которой была прикреплена петля, подскакивала и, неотступно следуя за рысью, затягивала ей шею все сильнее и сильнее. Тогда, потеряв от ярости последний рассудок, рысь повернулась и прыгнула на палку, терзая ее своими зубами и когтями. Палка не оказывала никакого сопротивления, но все время с ужасающим постоянством сдавливала рыси шею. Борясь за каждый глоток воздуха, который она судорожно хватала раскрытой красной пастью, рысь села наземь, глаза ее выскакивали из орбит.

В эту-то минуту и подошли сюда лисы — они сели под кустом и с удивлением смотрели, что происходит. Рысь они ненавидели, но это непостижимое нападение на нее повергло их в изумление и ужас: ведь за ним крылись какие-то враждебные силы, которые невозможно было понять, невозможно осмыслить.

Тонкая петля на шее рыси, врезаясь за челюстями, затягивалась все туже, меркнувший от удушья мозг зверя уже был бессилен измыслить какой-либо спасительный маневр. Более разумное животное в таком положении смирилось бы, признав свою беспомощность. Но рысь прилагала бешеные усилия, желая вырваться из плена. А вдруг эта палка, подобно собаке, не умеет лазать по деревьям? И рысь бросилась на ближайшую сосну, но палка не отставала от нее, сжимая горло с каждой секундой все крепче и крепче. Рысь взобралась на большую ветку и села там, но палка, раскачиваясь, торчала тут как тут, прямо под нею. В глазах рыси уже закружились и луна, и снежные сугробы, и черные стволы деревьев — закружился весь мир, ее распухший язык вывалился из пасти. В совершенном отчаянии рысь еще раз бросила взгляд на раскачивающуюся палку и прыгнула на другую развилину ветки.

И в то же мгновение, как она рванулась и прыгнула вперед, палка резко подскочила вверх. Она тут же зацепилась снизу за ветку и какое-то время оставалась на месте, не давая возможности рыси двигаться и затягивая петлю до предела. Судорожно корчась, злополучная рысь попыталась прыгнуть в противоположную сторону, но ее тотчас же с силой потянуло назад, в исходное положение; палка выскользнула из-под ветки — и несчастный зверь вместе с палкой рухнул вниз, на снег. Сделав еще несколько конвульсивных движений, рысь затихла и больше уже не шевелилась.

Когда после этого прошло много времени и в лесу наступила мертвая тишина, а диск луны начал опускаться за вершины деревьев, лисицы осмелились наконец тронуться с места и приблизиться к рыси. Они были довольны, увидев, что рысь сдохла. Затем, обнюхав петлю, веревку и палку, на которых держался сильный запах человека, быстро разобрались, в чем заключается дело. Ясно, что это был какой-то новый вид капкана, новое проявление неустанной, неотвратимой вражды человека к зверю. Случай с рысью послужил лисьей паре, и в особенности Рыжему Лису, бесценным уроком: урок этот говорил, что от них требуется постоянная, недремлющая бдительность и осторожность.

Лис и его подруга шли по следу снегоступов еще часа два или три; Рыжий Лис преисполнился такой ненависти к Джэйбу Смиту, что хотел навредить ему везде, где было можно. Как только лисы обнаруживали, что вот здесь или там шедший на снегоступах охотник останавливался, они тщательно обнюхивали снег, разыскивая капкан и уже не придавая значения тому обстоятельству, была ли тут подкинута приманка. Лисы нашли еще четыре капкана и тщательно расчистили их от снега, как они расчистили первый капкан — пусть эти капканы с презрением обходят все звери, которые могут тут оказаться. Наткнулись они однажды и на ловушку с петлей, но не знали, что с нею делать. Приблизиться к ней лисицы боялись; они ограничились тем, что истоптали вокруг ловушки снег и загадили его, полагая, что это будет достаточно ясным предостережением для всякого зверя, если он не совсем лишился рассудка.

К тому времени они порядком проголодались, и лисица была уже не прочь заняться охотой. Но след снегоступов шел дальше, уводя в самую глушь, и Рыжий Лис не хотел бросать его. Воля лиса возобладала, и они побежали по следу дальше. У очередного капкана их настойчивость была вознаграждена. Капкан этот стоял на берегу ручья, с бурливой водою которого не мог сладить никакой мороз. В капкане, попав в него обеими передними лапами, сидела норка. Норка была еще жива и, завидев лисиц, оскалила на них зубы: она не сдавалась даже перед лицом смерти. Но лисицы не принадлежали к числу филантропов; их вражда к охотнику и их сочувствие лесным зверям, ставшим жертвой охотничьих капканов и силков, отнюдь не делали их сентиментальными, если вкусная еда оказывалась у них прямо перед носом. Следуя зову своего здорового аппетита, они набросились на несчастную норку, у которой даже не было возможности защититься, и через несколько минут от нее хозяину капкана остались лишь хвост да лапы.

Дикие звери — если они даже столь умны, как лисицы, — часто проявляют капризность и не могут длительно преследовать какую-то одну цель. Так и Рыжий Лис: острый интерес к исследованию следа снегоступов он теперь уже утратил. Плотно закусив норкой, лис стал думать больше о возвращении к своему логову на берегу реки, чем о продолжении разведки. Посоветоваться о дальнейших планах со своей подругой ему не пришло и в голову. А та последовала за ним безропотно, без малейшего сопротивления или злости.