class="p1">Закрыв за собой дверь Ханны, я, наконец, обретаю дар речи.
— Нокс! — окликаю я его.
Он оборачивается.
— Спасибо. — Мне так много хочется сказать, но в данный момент это все, на что я способна.
Он никак не признает моей благодарности, но я и не жду.
Он идет к своему грузовику, а я забираюсь в машину Джастиса. Всю дорогу домой у меня в голове крутятся события, произошедшие за последний час. От встречи с Джессикой, до придурка Дерека, но прежде всего то, как Нокс встал на мою защиту.
Неужели это просто благородный поступок? Или он не ненавидит меня так сильно, как я думала? Я бы солгала, если бы сказала, что не надеюсь на последнее.
Когда мы подъезжаем к дому, Джастис и Брэкстен стоят во дворе, Нокс паркуется рядом со мной. Это не ускользает от Джастиса, судя по тому, как его оценивающий взгляд осматривает нас обоих, когда мы выбираемся из машин.
Ужас скручивает желудок, когда я думаю о том, что он узнает о Дереке, но я понимаю, это неизбежно. Нокс обязательно ему расскажет. Он придет в ярость, особенно если учесть, что с самого начала не хотел отпускать нас одних.
Ханна бежит впереди нас, прямо в объятия Джастиса.
— Привет, детка. Хорошо провела время в парке? — спрашивает он.
— Лучше всех. У меня даже появилась новая подруга. Ее зовут Амелия.
— Мы столкнулись с Джессикой Клемсон, — вмешиваюсь я, чтобы объяснить. — Я и понятия не имела, что они с Крейгом женаты.
— Да, уже давно, — это все, что он говорит на эту тему, его понимающий взгляд перемещается с Нокса на меня. — Все в порядке?
— Ага, — быстро отвечаю я.
Нокс не делает ни малейшего движения, чтобы поддержать меня, и нас всех тяжелым покрывалом окутывает неловкое молчание, пока его не нарушает Ханна.
— Дядя Нокс говорит, что вы собираетесь стрелять. Можно мне пойти?
— Нет! — отвечаю прежде, чем успевает он.
От быстроты ответа на его лице появляется хмурое выражение.
— Почему нет?
— Она слишком мала.
— Вовсе нет, — вставляет Брэкстен.
— Да, — возражаю я. — Я серьезно. Я не хочу, чтобы моя пятилетняя дочь находилась рядом с оружием.
— Ну, мамочка. Пожалуйста, — умоляет Ханна.
— Да, мамочка, пожалуйста? — передразнивает Брэкстен, забирая ее из рук Джастиса.
Он держит ее перед собой, сжимая одной рукой ее пухлые щечки.
— Как ты можешь отказать такой мордашке?
Улыбка кривит мои губы.
— Хорошая попытка.
— Пусть хотя бы посмотрит, — говорит Джастис. — Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось.
— Пожалуйста? — снова умоляет Ханна.
Под их напором я не могу сказать «нет».
— Хорошо, — уступаю я. — Но никакой стрельбы. Только посмотришь.
— Ура! — ликует Ханна.
Брэкстен сажает ее себе на плечи.
— Пойдем, кузнечик, начнем твое знакомство с миром «не связывайтесь с Кридами, иначе...».
Они уходят, и ее смех разносится в воздухе. Светлый момент быстро забывается, когда мы трое остаемся одни.
— Кто-нибудь расскажет мне, что случилось? — спрашивает Джастис, переходя сразу к делу.
— Ничего страшного, — начинаю я, но Нокс обрывает меня.
— Я застукал Ланкастера за тем, как он поливал ее дерьмом возле аптеки.
Разъяренные глаза Джастиса устремляются на меня.
— Что он сделал? — его мрачный голос заставляет пульс нервно подпрыгивать.
— Ничего такого, с чем бы я не справилась.
Нокс хмыкает, показывая, что я лгу.
Я бросаю на него прищуренный взгляд, он не понимает насколько усложняет ситуацию.
— Что он сделал, Райан? — вновь спрашивает Джастис, его тон становится еще жестче.
— Просто вел себя как придурок, все нормально! — рявкаю, я сыта по горло его отношением.
— Нет, не нормально! Вот почему я хотел поехать с вами.
— Слушай, ты же сам говорил, что мне нужно перестать прятаться. Именно это я и сделала. Появился Нокс, но если бы его не было, я бы справилась сама, как всегда. Так что, отвали!
Его челюсть тикает от раздражения, наши взгляды встречаются, обстановка накаляется, секунды идут.
— Ладно... пойду заканчивать сборы, — бормочет Нокс. — Встретимся на месте. — Он идет к гаражу, оставляя нас вдвоем в напряженном молчании.
Злые глаза Джастиса не отрываются от меня.
— Он прикасался к тебе?
От одного этого вопроса ярость и страх усиливаются, и мои плечи сникают.
— Нет, — шепчу, понимая, что это лишь половина правды, потому что много лет назад он прикасался ко мне так, как я не желала, чтобы ко мне прикасались снова.
— Расскажи, что случилось.
— Именно то, что я тебе сказала. Оскорбления и обвинения, — я тяжело сглатываю, глаза застилают слезы.
— Я с ним разберусь.
— В этом нет необходимости.
— Я же говорил, что позабочусь об этом!
— Ты не можешь сражаться вместо меня во всех моих битвах, Джастис.
— А ты смотри.
Его защита творит с моим многострадальным сердцем невообразимые вещи. У меня такого никогда не было. Никому и никогда я не была столь важна, чтобы за меня сражались, я всегда делала это сама. Всегда в одиночку.
— Пока все не поутихнет, никуда без меня не выезжай. Поняла? — его властный тон действует мне на нервы, но после произошедшего, я знаю, что он прав.
Я киваю в знак согласия.
Он наклоняется, его взгляд задерживается на мне до той самой секунды, пока наши губы не сливаются и не становятся единым целым. Обжигающее прикосновение, как всегда, с силой проникает в каждую рану, излечивая все обиды между нами.
Застонав, обвиваю руками его шею, сердце пытается вырваться из груди и слиться с его. Он крепко обнимает меня, поднимая над землей, и мы теряемся в мире, который можем создать только он и я.
Идеальном мире.
К тому времени, как он прерывает контакт и ставит меня на ноги, я задыхаюсь, хватая ртом воздух.
Он проводит большим пальцем по моей припухшей губе, в его глазах бушует восхитительный голод и что-то еще, чего я не могу определить, но от этого сердце танцует в груди.
Прежде чем успеваю об этом подумать, он одаривает меня дерзкой ухмылкой, от которой у меня внутри все переворачивается, и уходит, оставляя стоять одну, как влюбленную дурочку.
Этот мужчина раздражающе прекрасен.
Глава 23
Джастис
Амбар наполняют звуки музыки кантри, в то время как семьи Винчестера собираются скоротать вечерок за беседой и развлечениями. Обычно я бы скорее умер, чем стал участвовать в чем-то подобном, но Ханне хотелось вновь увидеть Амелию, а мне хотелось вытащить куда-нибудь Райан. Пусть люди привыкают видеть нас вместе.
Когда мы вошли, нельзя было не заметить шок на лицах некоторых, но они были достаточно умны, чтобы скрыть его и не только приветствовать
