- Тогда я оденусь, - я коротко его поцеловал и встал. – Тебе, и правда, надо отдохнуть, да и позавтракать не мешает. Так какое у тебя дело?
- Ты, - коротко ответил он. – Я приехал за тобой.
Я замер со штанами в руках,
- В каком смысле за мной?
- В прямом. Ты одевайся-одевайся, а то мы до вечера отсюда не выйдем. Будет очень неудобно.
Я послушно стал одеваться, Дарен продолжил:
- Мне написал твой друг, Лучис, о твоем решении уйти в храм Хосмара и обо всем, что этому предшествовало. Я два дня думал, Дима, это важно, так что слушай – два дня я только и делал, что обдумывал свое решение. Иди сюда.
Я натянул кофту и сел с ним рядом. Дарен взял меня за руки.
- Дима, - он напряженно вглядывался в мое лицо, - я не хочу, чтобы ты становился жрецом только потому, что чувствуешь себя загнанным в угол. Да и не для тебя это, ты живой, теплый, ты должен жить в любви, в семье. Я не хочу, чтобы тебя опять избили, ограбили, или еще что похуже, а я об этом даже не знал. Я не хочу, чтобы тебя с твоими коти кто-нибудь опять похитил, поверь мне, кир Ордис – не самый плохой вариант похитителя. И, самое главное, я не хочу жить без тебя, просто не смогу больше.
Я кивнул. Я тоже больше не смогу. После этой встречи – не смогу.
- Я не зря говорил, что два дня думал. Я понимаю, что это неожиданно для тебя и, может, даже не нужно тебе, но мы должны пожениться. Так мы будем вместе, и ты будешь в безопасности. На кир-кавана Линдского ни одна собака не посмеет залаять.
- Кир-каван – это же вроде младший сын, - пробормотал я. В голове царил хаос.
- Кир-каван – это младший член семьи мужского пола, в том числе муж кира или кивара, - Дарен довольно улыбнулся, - правда, последний такой кир-каван был лет триста назад, если я не ошибаюсь. Мы станем самой большой сенсацией последних лет!
Потом сказал уже серьезно:
- Дима, я свое решение принял, дело за тобой. Я делаю тебе официальное предложение стать моим супругом.
Я умоляюще на него посмотрел, он вскинулся:
- Ты должен подумать, я понимаю! Думай, конечно, я знаю, нам нелегко придется, а тебе - особенно.
- А твой отец, - задал я самый главный вопрос. - Как он отнесется к твоему решению, ко мне? Он не откажется от тебя? Не лишит тебя наследства?
- Не буду врать, что он сразу примет мое решение. Но, в конце концов, примет, куда он денется. Титула и майората он может лишить меня только по решению императорского суда, если я буду обвинен в государственной измене. Так что власть, родовой замок и земли в Линде, особняк в Пеледоре в любом случае когда-нибудь достанутся мне. А до того мы и на мои личные доходы проживем. Или тебе мало?
Я ткнул кулаком в его бицепс. Он засмеялся, повалил меня на кровать и спросил, нависая сверху:
- Так ты подумаешь?
- Подумаю.
Он встал, одернул мундир, поправил волосы:
- Покормишь меня? Я со вчерашнего обеда ничего не ел.
Знакомство Дарена с моими домашними было церемонным, спокойно-вежливым с его стороны и настороженно-вежливым – с их. Ости присела в книксене: «Здравствуйте, капитан Астис», и испуганно стрельнула в меня глазами. Я успокаивающе ей подмигнул. Тирина смотрела встревоженно, Рута и Микан – растерянно и непонимающе. Я сел рядом с Дареном и постарался успокоить своих, всемерно демонстрируя, в рамках приличия, нашу близость. Дарен, в свою очередь, нахваливал нехитрые, прямо скажем, кушанья, вел непринужденный застольный разговор, в общем, изо всех сил показывал свою порядочность и благовоспитанность. К концу завтрака все расслабились, и тут пришел Лучис.
Я прямо-таки шкурой почувствовал, как напрягся Дарен, когда я представлял их друг другу. И это напряжение оставалось все время, хотя внешне он никак его не проявлял. Лучис же был, как всегда, доброжелательным и непосредственным, сказал, что рад приезду Дарена, расспрашивал о дороге. Дарен отвечал, вроде так же доброжелательно, не сбиваясь на холодную вежливость, но я все видел. Турген-то, кажется, правду говорил о ревнивости капитана Астиса. Мне было смешно, немного неловко и очень приятно.
После завтрака Дарен засобирался в трактир, я пошел его провожать. «До вечера вернешься?» - невинным тоном спросил Лучис, я пихнул его в бок: «Завидуй молча». Лучис засмеялся, Дарена слегка отпустило, но все еще не до конца, видимо, потому что по дороге он все поглядывал на меня, не решаясь спросить. Я молчал, не хватало на улице отношения выяснять, благо идти было недалеко.
Но едва войдя в номер, я чуть не пополам согнулся от смеха:
- Дарен, ты что, приревновал меня?
Он смутился:
- Я не думал, что твой друг такой… молодой и красивый.
Я скинул свой полушубок и начал расстегивать его роскошную шинель:
- Снимай это и все остальное тоже. Что же ты думаешь, я тут с одними старыми уродами дружу?
Он послушно разделся, я тоже быстро стащил с себя все и нырнул в постель. Дарен последовал за мной:
- Я дурак, да?
Я закрыл ему рот своим:
- Потом, ладно? Я так соскучился…
Он был слишком усталый, я – слишком взволнованный, но все же у нас получилось. Быстро, просто, но все равно горячо и остро. Потом он заснул, пробормотав: «Не уходи». Я и не собирался уходить, улегся поудобнее, смотрел на него, поглаживал легонько, чтобы не разбудить, и думал.
Я не хотел… жениться на Дарене? Выходить за него? В общем, я не хотел становиться его супругом. Вернее, не то чтобы не хотел, я просто боялся. Кир-каван Линдский - это не просто муж Дарена Астиса. Это официальный титул и, со временем, немалая власть, соответствующие правам обязанности и ответственность. Я совершенно не был готов принять это, и вряд ли, рожденный и выросший совсем в других условиях, человек совсем другого менталитета, когда-нибудь буду готов. К тому же семья Дарена явно будет против, и я их понимал. Я бы на их месте тоже был против. Кстати, надо спросить Дарена, есть ли у него сговоренная невеста или жених.
С другой стороны, я не хотел терять Дарена и не имел права решать за него. Он не хуже меня понимает все доводы «Против» и готов на это идти ради того, чтобы быть со мной, чтобы обеспечить мою безопасность, оградить от чужой жадности и нечистых намерений. Ради меня. Ради нас обоих. И он считает, что я со всем справлюсь, если постараюсь, иначе бы никогда не сделал мне такого предложения. Значит, вопрос в том, готов ли я принять такую ответственность и поступиться своим самолюбием и тягой к независимости ради него? Уважаю ли я его так, как он уважает меня, доверяю ли его мнению? Ответ: да, да, да. Страшно-то как…
Но я решил, что приму предложение Дарена. Я не мог ему отказать, он-то меня, может, и понял бы, а вот сам себя я бы уважать перестал. И решил, что скажу ему все сегодня, как только он проснется, а то еще передумаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
