ценить.
– А я также хочу. Много лет уже думаю хоть раз дать слабину и отдаться ему. А как две полоски увижу, так сразу уйду, думала, – грустно улыбнулась Ира. – Ты знаешь, как только я наконец решилась, на пороге ты появилась. И я поняла, что не смогу так. Никогда не думала, как будет чувствовать себя его жена. Не хочу участвовать в таком предательстве. Никто такого не заслуживает.
Я не стала комментировать слова Иры, так как слова были излишне. Я ведь сама была на месте этой жены. Судя по тому, что я слышала, этот мужик, в которого так отчаянно влюблена Ира, тот еще кобель и оприходовал всех местных медсестер. Даже неизвестно, кому хуже – мне или его жене.
К вечеру, несмотря на пожелания Иры, Ольга все-таки родила, но я этому не удивилась. Поскольку это ее вторые роды, они должны были пройти быстрее и спокойнее.
Когда Ира прикорнула на диванчике, я не выдержала и медленно приоткрыла дверь палаты, одним глазком желая взглянуть, кто пришел к Ольге. Сначала я заметила входящую в ее общую палату женщину, и практически сразу же ее узнала. Лариса. Мать Давида.
Женщины защебетали довольно громко, о чем-то радостно переговариваясь, а у меня в душе всё как-то перевернулось. Напомнило о том, что Ольга нашла общий язык с Ларисой, которую я даже в глаза раньше не видела.
Следом, спустя несколько минут, в палату вошел и сам Давид. В его руках красовался роскошный букет, и от этого вида у меня буквально резанули глаза. Я зажмурилась, пытаясь остановить слезы, но обида и ком в горле никуда не желали исчезать.
В ту ночь я спала как-то беспокойно. Что-то будто мне мешало и не давало расслабиться. Ира же, наоборот, дрыхла на диване без задних ног, чуть ли не похрапывала.
В какой-то момент, в очередную мою бесполезную попытку уснуть, дверь вдруг заскрипела, а затем медленно открылась.
Я не сдвинулась с места и смотрела во все глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает липкий ком страха.
Кто-то в абсолютно черном оглянулся, проверяя, спим ли мы с Ирой, а затем вдруг двинулся к боксу, где лежала Вера.
Я не могла пошевелиться от страха, но отмерла, когда этот неизвестный протянул к моей кровиночке руки.
– Кто тут? Я сейчас закричу!
Мой низкий полурык-полустон спугнул неизвестного, и тот быстро побежал на выход. Боковым зрением я заметила и вторую тень, которая, казалось, шмыгнула в палату напротив.
Ира от моего крика подорвалась, озираясь по сторонам, а я выбежала в коридор, сказав ей, чтобы присмотрела за дочкой. Вот только когда я выскочила, никого там не оказалось. Я не заметила, куда побежал первый неизвестный, и заглянула в соседнюю палату, куда, как мне кажется, вошла вторая тень. Вот только там была идиллия.
Это была палата, где лежала Ольга. Она сидела в ночнушке на кровати и качала на руках ребенка.
– Чего тебе? С ума сошла? Решила всю больницу перебудить? – прошипела она мне. – В дурке тебе самое место, идиотка!
– Ты никого тут не видела? Никто не заходил?
Не знаю, на что я рассчитывала, но ожидаемо наткнулась лишь на агрессию.
– Ничего не видела и не слышала. Проваливай.
Я еще раз осмотрела палату и пререкаться с Ольгой не стала. Быстро прошла к посту медсестры, чтобы она вызвала охрану, но, как оказалось, камеры барахлили уже неделю, а осмотр отделения ничего не дал. Они никого не обнаружили, так что в палату я вернулась сама не своя. Складывалось неприятное чувство, что мы тут отныне не в безопасности.
Когда наступило утро, первым делом я решила узнать, когда нас наконец выпишут. Вот только до поста так и не дошла.
– Мне нужен тест ДНК, – услышала я голос Давида и обмерла, остановившись на повороте прямо к посту медсестры.
Выглянула и увидела его стоящим напротив Клавдии. Вместо того, чтобы сказать ему, что по закону они не имеют права брать анализы у ребенка без разрешения матери, она его поощрила.
– Пройдите в процедурную. Врач меня уже предупредил, так что у ребенка анализы мы уже взяли.
– Ускорьтесь, будьте добры. Пусть лаборатория не тянет.
– Результат будет к вечеру, – чуть недовольно ответила Клавдия, и они вдвоем прошли в процедурный кабинет.
Я же начала судорожно вспоминать, когда они успели взять что-то у Верочки. Быстро вернулась к себе и чуть успокоилась, увидев ее в своем боксе. Неужели они вырвали ей волос, пока я спала?
Или ночной неизвестный был одним из сотрудников, который таким образом взял анализ у Веры? Вот только он ведь ничего не успел сделать. Я его спугнула.
Я горько усмехнулась, не удивившись тому, что Давиду идут навстречу. Большие деньги открывают многие двери. И люди порой забывают о законе, как моральном, так и государственном.
На ватных ногах я дошла до палаты, а уже там перевела дыхание.
– Ты куда так быстро убежала? – спросила Ира, оставшаяся присматривать за малышкой.
– Хотела узнать о выписке.
– Узнала?
– Нет.
Я покачала головой и села на постель. Меня всё еще трясло, и мне нужно было успокоиться.
– Что-то ты вся бледная, мать.
У меня вырвался смешок. Теперь слово мать в отношении меня звучало не только, как устоявшаяся фраза.
– Давай лучше я схожу и узнаю о выписке. Постараюсь ускорить процесс.
Отпустив Иру, я осталась в палате одна.
Когда Ира вернулась, я сидела сама не своя. Нервничала и никак не могла найти себе места.
– Ну что? Как? – сразу же начала штурмовать Иру вопросами, как только она вернулась.
– Завтра утром выпишут железобетонно. Никак не раньше. Я Пашке позвонила, рассказала, что было ночью, он сказал, скоро придет и потрясет охрану. Не боись, будем дежурить возле Верунчика по очереди, чтобы никто ее не обидел.
Ира была настроена решительно. Это придало мне почему-то сил.
Не сразу я заметила букет цветов на подоконнике. Вазу закрывала шторка, но когда я ее отодвинула, то увидела там букет цветов. Тот самый, который увидела в руках Давида. Это навело меня на размышления, но думать я об этом не хотела. Не хочу гадать.
Вечером в дверь палаты постучали, и я знала, кто это был. Давид. Воспользовался тем, что Ира отошла покушать в столовую и решил поговорить со мной.
– Я знаю, что ты там, Аль. Давай поговорим. Потом я сразу же уйду,
