обещаю.
Я открыла решительно дверь и встала поперек, чтобы он не мог войти. Скрестила на груди руки и глянула на него воинственно.
– Ну? Говори!
Видимо, он не ожидал, что я встречу его таким образом, так как опешил и сделал шаг назад из-за моего напора.
– На северном объекте пожар, так что я не займу у тебя много времени, нужно ехать. Может, наедине поговорим, без лишних ушей?
Я нахмурилась и огляделась, видя, что в коридоре и правда много людей. Не хотела бы я, чтобы они были в курсе нашего разговора.
Нехотя пригласив его, я сама закрыла дверь, чтобы все контролировать, а когда обернулась, разозлилась, увидев Давида около бокса. Вера спала и не видела, кто к ней подошел, а вот я напряглась, понимая, что тест ДНК уже готов.
– Я не отдам тебе свою дочь, Давид! Мне плевать, что ты ее биологический отец, она только моя! Только посмей даже претендовать на нее, и я...
Вопреки моим предположениям, когда Давид обернулся, то посмотрел на меня с улыбкой. Ни капли гнева на лице.
– Так всё-таки она моя дочь, Аль? На тебя похожа, такая же красавица.
Он протянул палец и погладил им крохотную ручонку дочки. А вот я осталась стоять на месте и хватать ртом воздух.
– Ты еще не открывал конверт и не видел результаты теста?
– Теста? – будто бы удивился он.
– Я слышала вчера, как ты говорил медсестре, чтобы лаборатория ускорила результаты, и знаю, что вы незаконно провели взятие анализов у моей Веры! Я так это не оставлю, так и знай! И больницу засужу, и результаты оспорю! Ты мою дочь не получишь, Доронин!
– Нашу дочь, – поправил он меня мягко и снова перевел теплый взгляд на дочь.
– Она только моя, я буду бороться за это! Ты не имеешь на нее никаких прав! И если еще раз подошлешь похитителей, чтобы забрать ее, я напишу заявление и пойду в СМИ, твое имя будут грязно полоскать по всему интернету!
А вот после этого Давид напрягся. Я было порадовалась, что наконец и на него нашлась управа, но оказалось, что напрягло его совсем не это.
– Я не делал никаких тестов ДНК на Веру, Аль. Я и так знал и чувствовал, что она моя дочь. Тест мне нужен на девочку, которую родила Ольга. И что за похитители, о чем ты говоришь? Кто-то пытался похитить нашу дочь?
На лице Доронина было написано неподдельное удивление. Он нахмурился и подошел ближе ко мне.
– Я вызову охрану, так что больше такого не повторится.
– Это был не ты?
Я прищурилась, внимательно наблюдая за выражением его лица, но фальши там не заметила.
– Я понимаю, почему ты обо мне такого мнения, Аль, но нет. Я снова стал прежним, Аль, как раньше, когда мы...
Я отшатнулась, не желая слушать его оправданий, и он заметил это, при этом лишь грустно улыбнулся.
– Ты меня никогда не сможешь простить, да?
Я промолчала, ведь и без слов всё было ясно.
– Иди, Давид, объект горит.
Он еще несколько секунд постоял, неотрывно изучая меня, а затем молча ушел.
Не знаю, почему я не спросила у него про цветы. И так была уверена, что не Ольге он их принес, а мне. От этого на душе стало как-то теплее, хотя за эти чувства мне было стыдно.
Спустя полчаса к палате и правда была приставлена охрана, и прогонять я их не стала.
Именно в этой ситуации я поверила Давиду, что не он был виновником ночного происшествия.
Несмотря на то, что Давид уверил меня, что забирать дочь не планирует, в ночь перед выпиской я практически не спала. Мысли о будущем не давали мне никак покоя.
А на утро по всему интернету расползлись статьи про произошедший ночью взрыв на складах, принадлежащих Давиду.
Глава 28
– Ир, скажи, это точно? Я правильно прочитала?
Меня немного лихорадило, так что Ира готовила к выписке Веру сама. У меня же всё валилось из рук, поэтому она просто и решительно отстранила меня, чтобы я случайно не уронила дочку на пол.
– Тут написано, что Давид Демидович Доронин погиб, спасая своего рабочего. Мне жаль, Аль. Не буду ничего говорить. О мертвых либо хорошо, либо никак.
– Попроси, пожалуйста, Пашу узнать, точно ли Давид погиб. Вдруг это просто СМИ ошиблись. Мало ли, всякое бывает.
Я воспряла духом, теша себя надеждой, что Давид жив.
Когда я прочитала новости о его смерти, в душе у меня всё перевернулось, словно мне туда воткнули нож и несколько раз прокрутили его, причиняя мне еще больше боли.
Несмотря на то, что он причинил мне столько боли, смерти ему я не желала. И в глубине души до сих пор испытывала к нему что-то, чему не могла дать названия. Я любила его столько лет, что не смогла вытравить это чувство даже несмотря на его гнусную измену.
– Аль, ты только не плачь, пожалуйста, – вдруг зашептала Ира, и я подняла на нее удивленно глаза. Сама, оказывается, не заметила, что всё это время по моему лицу текли беззвучные слезы.
– Поздно, – шмыгнула я носом и постаралась улыбнуться. – Ладно, давай собираться, а то вдруг нас еще тут оставят на несколько дней. Я уже по дому соскучилась, не хочу ни дня тут оставаться. Ты присмотри пока за Верой, я схожу к Оле.
– Ты уверена?
– Да. Как-никак, и для нее это потеря. Я же не зверь какой-то, ненависть хранить в душе. Это для меня хуже. Просто узнаю, как она. Она ведь только родила, мало ли.
– Только не вздумай никакую помощь предлагать. Я тебя знаю, еще и деньги дашь ей, если она поплачет.
– Ну уж не думай так про меня. Я не такая лохушка сердобольная.
– Ну-ну, – покачала головой Ира, но спорить и убеждать я ее не стала.
Охрана на удивление исчезла, но я этому не удивилась. Узнав про смерть нанимателя, они испарились, но я на них и не рассчитывала, поэтому не расстроилась.
В общей палате Ольги не оказалось.
– Так ее выписали сегодня с ребенком. Она так истерила, что мы ускорили всё это. Никто не готов ее терпеть, скажу тебе по секрету, – поведала мне медсестра Клавдия. – Но если она тебе
