— Не рассчитывай, что тебе удастся убежать! Ворота монастыря будут зорко охраняться этой ночью!
Тяжелая створка захлопнулась, прервав этот последний поток желчи. Измученная, Фьора прислонилась к двери и прикрыла рукой глаза, дав сердцу немного успокоиться. Но ей тут же пришлось их снова открыть, так как в этот момент она почувствовала, что чья-то добрая рука легла на ее плечо.
— Нельзя больше терять ни минуты! — прошептала сестра Серафина. — Надо подготовить ваш побег. Эта женщина просто отвратительна!
— Вы все слышали?
— Прошу простить меня за это любопытство. Я знаю, что стены здесь толстые и двери тоже, но, когда их приоткрываешь…
Нельзя допустить, чтобы вы попали в руки этого чудовища.
— Вы знаете ее?
— Ее знает моя мать, — объяснила сестра Серафина. — Об этой женщине, должна вам сказать, идет дурная слава. Она живет во дворце в Борго, который папа подарил Франческо Пацци, и говорят, что там она заправляет всем. И не будем терять времени! Я побегу в сад и переброшу сама вашу белую вуаль. Вам лучше туда самой не ходить.
Она уже собиралась уйти, но Фьора удержала ее за рукав:
— Еще минутку! Я вам чрезвычайно благодарна за содействие, но вы видели сами, что творится на улице. Разве в такую погоду ловят рыбу? Конечно, у пруда никто не ожидает нашего сигнала.
— Вчера и позавчера тоже была плохая погода. Однако человек кардинала был на месте. Между городскими стенами и прудом есть одно развалившееся строение, возле которого он дежурит.
— Как? Вы туда ходили?
— А где же, по-вашему, я могла еще разорвать свое платье?
Действительно, в этот день сестра Серафина получила выговор от настоятельницы за то, что в ее платье была большая прореха. Серафина, оправдываясь, сказала, что якобы случайно разорвала его об угол скамейки в столовой, но в это трудно было поверить. Дело закончилось тем, что ей приказали прочитать несколько раз «Аве Мария»в капелле, скрестив руки, — испытание, которое весьма утомило послушницу, и теперь это вызвало угрызения совести у Фьоры.
— Нет, я пойду туда сама! Я не могу больше допустить, чтобы вы были снова наказаны!
— На этот раз не бойтесь! Я прекрасно изучила все лазейки, и потом будет лучше, если вас не увидят сейчас в саду.
— В любом случае, Серафина, это нам ничего не даст. Вы же слышали: монастырь будет зорко охраняться этой ночью.
— Но только не со стороны болота. Территория монастыря слишком велика. Кроме того, тот, кто осмелится пройти туда без проводника, непременно увязнет там и умрет страшной смертью.
Как бы много ни знала сеньора Босколи, не может же она предвидеть абсолютно все.
Через некоторое время Антония вернулась и сообщила своей подруге, что сигнал подан и что человек кардинала Борджиа был на своем месте.
— Этой ночью, — прошептала она, — Я вас провожу до стены, чтобы показать вам место, где я перебросила вуаль. Небо благосклонно к вам, дождь уже перестал.
Но это было только затишье. Во время вечерней трапезы, под звуки набожного чтения, буря вновь разыгралась, и Фьора, неспособная сосредоточиться на «Городе господнем» святого Августина, вслушивалась с некоторым беспокойством в стук дождя по окнам и в свист ветра под дверью столовой. Время от времени она поглядывала на сестру Серафину, но у той было такое ангельское, такое безмятежное выражение лица, что она в конце концов успокоилась. Вообще-то для удачного побега лучше была именно такая погода, когда хороший хозяин и собаку из дому не выпустит, чем тихая, звездная ночь.
После последней службы и выражения почтения матери-настоятельнице Фьора пошла в свою келью и стала ждать, когда ее подруга зайдет за ней. Она не стала раздеваться, а просто, затушив свечу, прилегла на кровать. А так как было холодно, а Херувима, которая все еще оплакивала подругу, забыла зажечь жаровню, Фьора накрылась пальто.
Вдруг она услышала звук, от которого ее сердце похолодело: с наружной стороны кельи кто-то поворачивал ключ в замке, отрезая ей путь к бегству.
Разочарование было столь сильным, что она чуть не закричала. Все ее надежды разом рухнули, теперь ей придется принять отвратительный выбор, навязанный ей Иеронимой, — выйти замуж за этого незнакомого ей Карло, который заранее был ей отвратителен, или пойти на смерть!
— Филипп! — простонала она в полном отчаянии. — Почему ты покинул меня? Что мне теперь делать?
Сколько времени пробыла она в таком состоянии, уставившись широко открытыми глазами в темноту своей сырой кельи, слушая, как ветер завывает в галерее и ломает ветви деревьев за окном? Трудно было сказать, но она знала, что, во всяком случае, до прихода дня она не сомкнет глаз.
И тут за дверью послышался легкий шум, и черная фигура, чернее самой ночи, проскользнула в дверь и приблизилась к ее постели.
— Вы готовы? — шепотом спросила сестра Серафина.
Фьора мгновенно перешла от отчаяния к надежде. Через минуту она была уже на ногах и готова к побегу.
— Как вам удалось войти? Кто-то закрыл мою дверь, я сама слышала, как ключ повернулся у меня в замке.
— Без сомнения, это матушка Джиролама. Вероятно, по просьбе мадам Босколи она приняла меры предосторожности, но, к счастью, забыла вынуть ключ из замочной скважины. А теперь идемте! Но сначала наденьте пальто, на улице опять разыгралась непогода.
Она тут же полностью растворилась в ночи, и если бы не успокаивающее пожатие ее руки, Фьора могла бы подумать, что разговаривает с призраком. Кошачьим шагом они прошли через галерею, затем вышли в сад, где бушевала буря. У женщин создалось впечатление, будто они нырнули в подводный сад.
Ветви качались, стряхивая воду.
— Я ничего не вижу! — воскликнула Фьора, ослепленная ударом мокрой ветки по лицу.
— Не бойтесь, я прекрасно знаю дорогу. Я могла бы довести вас до стены даже с завязанными глазами.
— А для меня, открыты они или нет, дела не меняет! Боже, какая ненастная ночь!
— Надо радоваться этому! Сторожа монастыря спрятались в укрытие, а на болоте и вовсе никого не должно быть( Тише! Мы приближаемся!
Постепенно глаза Фьоры стали привыкать к темноте, и она различила прямо перед собой высокую стену. Сестра Серафина взяла ее за руку и подвела к раскидистому кустарнику.
— Вон кирказон. Влезайте на него! Когда будете наверху, свистните! Надеюсь, что посланец кардинала ждет вас около стены. Храни вас бог!
Фьора потянулась к послушнице и поцеловала ее.
— Почему бы вам не пойти вместе со мной? Ведь вам, боюсь, будет грозить опасность, когда обнаружат мой побег.
— Не беспокойтесь, даже если матушка Джиролама и заподозрит что-нибудь, она никому не скажет об этом. Она любит меня, а папу ненавидит так же, как и его ближайшее окружение.
