— Правильно понимаешь, — откликнулась Эльвира, всхлипывая и вытирая лицо уже просто ладонями, так как платок был мокрый насквозь. — Чтобы я у него еще что-то просила? Не дождется!
— Перестань, — сказал Жак. — Твои с ним постельные недоразумения — это ваше личное дело. Могла бы и помочь…
— Ну, давай я попрошу, — предложила Ольга. — Или Жак. Жак, правда, приведи себя в порядок и сходи. Перестань реветь, ты мужик или что? Посмотри на короля, вот с кого пример брать надо. Да хотя бы на Киру, в конце концов. Глянь, на что ты похож, на тебя смотреть тошно. Умойся, причешись, надень камзол и сходи к королю. Ну что мне, к Элмару бежать? Одну же меня не пустят во дворец.
— Жак такой пьяный, — вздохнула Тереза. — Как он к королю пойдет?
— Протрезвеет по дороге, — решительно заявила Ольга. — Я тоже такая же. А что делать? Церемония уже завтра.
— Лучше идите к Элмару, — настаивала Тереза.
— А если и он сегодня тоже квасит? Нет, Жак, вставай, одевайся и хватит плакать. Пойдем, я тебе свою идею изложу.
— Оставьте меня в покое, — пробормотал королевский шут и потянулся к бутылке с самогоном. — Я на ногах не стою. Пусть вас Элмар во дворец проведет. Даже если он пьян, это все равно в порядке вещей, и никто не удивится.
— Ну и сиди, — обиделась Ольга. — Где моя куртка и плащ? Кира, забирай меч, пошли к Элмару. Может, хоть он трезвый.
Баронесса Арманди, послушно надев перевязь и плащ, последовала за странной переселенкой в белых тапочках. А что оставалось делать? Эльвира, похоже, сейчас еще и не в особой милости у короля, Жак лыка не вяжет, а делать что-то надо…
— Скажи, Ольга, — спросила она на улице, — а кто такой этот Жак? Он действительно имеет доступ во дворец?
— Личный шут его величества, — пояснила Ольга. — И они большие друзья. Но ты же видишь, в каком он состоянии. Лучше попросим Элмара, он тоже мой друг и не откажется нам помочь.
— Ты говоришь о том же человеке, о котором я подумала? — осторожно уточнила Кира. — Принц-бастард Элмар, знаменитый герой, первый наследник престола? Он твой друг и ты его зовешь по имени?
— Он не просто мой друг, он мой самый близкий друг. Он и еще Жак. Ну, еще король, но он не так… Знаешь, король все-таки…
У Киры создалось впечатление, что она имеет дело с откровенным хвастовством, но ссориться с пьяной провожатой не хотелось, и она решила перевести разговор на другую тему.
— А что это на тебе надето? — спросила она. — Ты бард?
— Не знаю… — задумчиво ответила Ольга. — Не успела разобраться. Я работала в королевской библиотеке, но меня уволили после оглашения. Вообще-то я должна носить платье с передничком и этот уродский чепчик, чтоб ему… Но, раз уж мне осталось жить меньше недели, какого хрена я должна над собой издеваться? Достала из шкафа то, что мне нравится. Это одежда моего мира. Джинсы и кроссовки.
Кира могла предположить, что эта странная девушка — бард. Это было бы более-менее понятно. Ну, может быть, воровка, бывают и такие. На самый худой конец — неудавшаяся воительница. Но простая горожанка без всякого класса… Видимо, эта переселенка так и не адаптировалась толком, в этом все и дело.
— И что твоя одежда означает? — спросила она.
— Ничего. Ну, может быть, то, что я одета не для официальной обстановки. Не более.
— И ты не опасаешься ходить по улицам в таком виде?
— А у меня пистолет есть. — Ольга похлопала себя по просторному карману куртки и, предваряя дальнейшие расспросы, добавила: — Стрелять из него я умею. Одного мудака уже пришила.
— Только одного?
— Больше не попадалось. Для тебя это, наверное, ерунда, ты же воительница… Диего тоже посмеялся и сказал, что после первого десятка пойдет легче… Шуточки у него, однако…
— Диего — это кто? — уточнила Кира, надеясь, что речь больше не пойдет о первых лицах королевства.
— Мой любовник, — без малейшего смущения пояснила Ольга. — Он мистралиец.
— Из эмигрантов?
— Нет, убийца с Зеленых гор. Он просто иногда тут бывает.
— Послушай, — не выдержала баронесса. — У тебя есть что-нибудь, что было бы как у людей? Одеваешься ты непонятно во что, в кармане у тебя пистолет, друзья у тебя — король и его кузен, любовник — мистралийский убийца… Может, ты действительно бард? Профессиональная сказительница или шут и развлекаешься, оттачивая на мне свое искусство?
— Нет, — засмеялась Ольга. — Я тебе сказала чистую правду. Просто у меня по жизни все не как у людей. Я пью и курю самым безнравственным образом, пишу стихи и обожаю кофе. Кроме того, у меня есть подруга-нимфа, жуткий бардак в квартире и Огонь барда.
— А, тогда понятно, — успокоилась Кира. — Огонь — это такая вещь, которая все объясняет. Я сразу подумала, что ты бард. И что ты потеряла в этой библиотеке?
— Я же не знала, что такое Огонь, — погрустнела Ольга. — Это мне всего неделю назад объяснили. Я даже не успела разобраться, к какому же виду искусства у меня способности. Стихи у меня не особенно получаются, ни слуха, ни голоса нет, рисую я как курица лапой… Но теперь это все не столь важно, как ты думаешь?
«Верно, — подумала Кира, грустно кивая. — Какое значение теперь имеет твой Огонь, мое воинское мастерство, красота Эльвиры и прочие бесчисленные достоинства девушек, предназначенных в жертву? И много ли решит это несчастное копье, которое я так рвусь взять с собой? Умереть как жертва или умереть как воин — разница невелика. Просто для меня самой важно в последние дни жизни чувствовать себя… достойно».
— Вот мы и пришли! — объявила Ольга, указывая на белую ажурную изгородь. — Тут и живет Элмар. Хоть бы он был дома и трезвый…
— А у него что, тоже что-то случилось? — уточнила Кира.
— Да нет, он просто любит это дело… В смысле забухать. Вдруг к нему друзья пришли или еще чего…
Она толкнула калитку и приглашающе махнула баронессе рукой.
— Заходи.
Девушки прошли через красивый ухоженный двор по дорожке, посыпанной белым песком, и по пути Ольга приветствовала всех, кто выглядывал на шум, — привратника, садовника, служанку, кухарку, конюха и смотрителя оружейной. Видимо, ее здесь действительно хорошо знали.
На крыльце их встретил сам принц-бастард Элмар, вероятно тоже привлеченный голосами во дворе. Он был именно таким, каким Кира представляла его себе по многочисленным балладам и сказаниям, — огромным сильным мужчиной с благородным лицом и вдохновенными глазами поэта. Правда, на этот раз герой был не в доспехах, а в домашней рубахе и тапочках. Пушистых высоких тапочках из медвежьей шкуры, к которым были приделаны круглые медвежьи уши из того же меха, глаза из бусинок и вышитая красной шерстяной ниткой пасть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
