- Проводник номер четыре где-то закоротило, - сообщил Киннисон. - Нужно снять крышку номер три с нижнего люка. Отвертывать гайки нет времени. Принесите мне лучевой резак.
В считанные секунды крышка была срезана, и те, кто находился поближе, увидели, что проводник номер четыре слегка обгорел и обнажившиеся медные жилы касались внутреннего выступа кожуха. На ликвидацию аварии потребовалось лишь несколько секунд. Все Киннисон сделал своими руками. Штатная прислуга только подавала инструменты, повинуясь отрывистым командам, и подсвечивала фонариками, когда ему пришлось забраться внутрь тесного задымленного пространства. Наконец последовало долгожданное:
- Готово! Можно включать!
И замерший было космический корабль ожил. Тогда Киннисона в награду за свершенное чудо привели в святая святых космического корабля - каюту капитана.
- Я поставил временный шунт. Он продержится до вашего возвращения в порт, сэр, - доложил Киннисон капитану, судорожно отдав приветствие.
"Давай, что же ты медлишь? - приказал он себе. - Ведь ты за этим сюда и пришел".
И Билл Вильямс побледнел и задрожал.
- Вам плохо? - обеспокоенно спросил капитан и, протянув ему налитое в бокал отборное виски, сказал:
- Выпейте. Вам сразу станет легче.
Киннисон послушно выпил. Потом схватил бутылку и, налив себе доверху, еще выпил. Затем, к величайшему отвращению и ужасу капитана, вытащил из кармана своих грязных, засаленных брюк пачку бентлама и с идиотски блаженным видом принялся ее жевать. Забытое снизошло на него разом. Он отключился.
- Бедняга... Какой талант и какая ужасная судьба, - пробормотал капитан, укладывая бесчувственное тело на койку.
Когда Киннисон пришел в себя и выпил "на опохмелье", к нему зашел капитан и, с сожалением глядя на вконец опустившегося космического волка, сказал:
- Ведь вы были когда-то человеком. Инженером, да еще каким! Я недостоин подавать вам даже разводные ключи.
- Может быть, может быть, - безучастно отвечал бледный и вялый Киннисон. Я и теперь в полном порядке, вот если бы не проклятые срывы...
- Я знаю, - нахмурился капитан. - Лечиться не пробовали?
- Много раз. Никакого результата, - безнадежно махнул рукой л и измен.
- Назовите мне ваше имя, ваше настоящее имя... Пусть вся планета узнает, что вы еще не совсем...
- Лучше не надо, - страдальчески замотал головой линзмен. - Мои старики думают, что я погиб. Пусть себе думают. Моя фамилия Вильямс, сэр, Вильямс с Альдебарана II.
- Как скажете.
- Далеко ли мы находимся от того места, где я поднялся к вам на борт?
- Недалеко. Меньше полумиллиарда миль. Это вторая планета - наша родина. Ваш астероидный пояс простирается за орбитой четвертой планеты.
- Тогда я полечу. Мне пора.
- Как скажете, - повторил капитан. - Мы хотели бы отблагодарить вас...
И протянул Биллу Вильямсу пачку денег.
- Спасибо, но лучше не надо. Видите ли, сэр, чем больше времени требуется мне, чтобы сколотить деньжат, тем дольше я не...
- Понял. Будь по-вашему. Спасибо за все.
Капитан и старпом проводили спасителя до выходного шлюза. Они старались не смотреть на него и избегали смотреть друг на друга.
Киннисон также был сосредоточен. Молва об этом происшествии также пойдет гулять по свету. К тому времени, когда он вернется в "Приют старателей", она дойдет и туда и очень поможет ему. Очень!
Киннисон не мог открыть истину офицерам, хотя знал, что они думают сейчас, когда провожают его:
"Бедняга! Какой блестящий талант и какая ужасная судьба!"
Глава 13
СОВЕЩАНИЕ ЦВИЛЬНИКОВ
Вернувшись на пояс астероидов, Киннисон, он же Билл Вильямс, или попросту Дикий Билл, с удвоенной энергией принялся за работу. Что значила какая-то бутылка доброго старого бренди для человека такого богатырского здоровья, каким был Киннисон! Куда девалась вялость и расслабленность хронического пожирателя бентлама! Впрочем, никакой расслабленности и не было: все признаки отравления бентланом, равно как и опьянения, были не более чем искусной игрой или притворством, призванными ввести в заблуждение возможных наблюдателей.
В трудах незаметно миновали три недели. На двадцать первый день, проникнув в сознание одного из цвильников, Киннисон узнал, что в "Приют старателей" должен наведаться директор организации наркобизнеса в масштабах всей борованской солнечной системы, чтобы присутствовать на каком-то важном совещании. Чему будет посвящено совещание, невольный информатор Киннисона не знал, да и особенно не интересовался. Для Киннисона же совещание представляло первостепенный интерес.
Серый линзмен знал или, по крайней мере, подозревал на основании весьма хитроумных соображений, что предстоящее совещание должно было быть региональной конференцией крупных боссов наркобизнеса, и ему весьма важно собрать как можно больше информации о положении дел у цвильников Боровы. Киннисон решил присутствовать на совещании, разумеется, незаметно для остальных участников.
Конференция должна состояться только через три недели. Времени оставалось предостаточно, но Киннисон решил на всякий случай прибыть пораньше и поэтому принялся за работу особенно рьяно, чтобы добыть побольше метеоритов с высоким содержанием ценных и редких металлов. День проходил за днем, и число пойманных "космических бродяг" - метеоров - в трюме видавшего виды космического буксира Билла Вильямса неуклонно росло.
За несколько дней до начала совещания Киннисон посадил свой кораблик в док Стронгхарта. Там его встретили с широко распростертыми объятиями как старого друга после долгой разлуки.
- А, Дикий Билл! - от души приветствовал Стронгхарт. - Рад, весьма рад тебя видеть! Как рейс? Фортуна не изменила?
- Привет, Стронгхарт! - не менее сердечно похлопал по спине своего закадычного друга линзмен. - Рейс выдался на славу! Напал на богатый сектор. Привез металла вдвое больше, чем в прошлый раз! Рассчитывал вернуться недель через пять-шесть, а обернулся за пять недель и четыре дня!
- Считал небось денечки до нашей встречи?
- Как не считать! У меня внутри все пересохло, словно в пустыне на Рильце. Кстати, чего мы медлим? Давай покончим с делами поскорее. Прими у меня металл, а то мне еще нужно обойти все кабаки и проверить, не забыли ли они Билла Вильямса!
Деловая часть встречи прошла четко, без сучка и задоринки. Покупатель и продавец понимали друг друга с полуслова. Каждый знал свои права и старался не нарушать прав партнера. Стронгхарт взял из метеоров пробы на анализ, взвесил каждый метеор. Все припасы для следующего рейса были куплены. Двадцать четыре единицы бентлама? Пожалуйста, кто бы возражал. Может быть, еще чего-нибудь? Ни ссор, ни споров, ни криков. Все как нельзя лучше, все ко взаимному удовольствию, как и подобает среди друзей и джентльменов. Киннисон отдал Стронгхарту на хранение ключи от своего корабля, получил толстенную пачку денег и, выпив на прощание ритуальный стаканчик спиртного за счет заведения, отправился в поход по кабакам, дабы, как говаривал Билл Вильямс, метеорный старатель, умилостивить Клоно или, по крайней мере предотвратить особенно активное противодействие со стороны грозного бога.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
