– Хорошо, – соглашается она.
– Хорошо? Хорошо, я над этим подумаю? Или хорошо-хорошо?
– Хорошо-хорошо!
Я обнимаю ее. Мне кажется, я никогда в жизни так крепко не обнимала ее, как сейчас.
– Лейк, ты решила и меня заодно полить соусом для базаньи?
Опомнившись, я понимаю, что держу в руках лопатку и соус стекает с нее прямо маме на спину.
* * *
– А почему он не может пойти к нам? – спрашивает Кел, после того как мы паркуемся перед домом и я отправляю Колдера домой.
– Я же тебе сказала: маме надо с нами поговорить, – отвечаю я и веду его в дом, где мама уже ставит базанью в духовку.
– Мам, угадай что! – кричит Кел, вбегая на кухню.
– Что, милый?
– У нас в школе на Хеллоуин будет соревнование на лучший костюм! Победитель получает пятьдесят баксов!
– Пятьдесят баксов?! Ничего себе! А ты уже решил, кем ты будешь?
– Пока нет, – признается он, подходит к стойке и кидает на пол рюкзак.
– Сестра тебе сказала, что нам сегодня надо поговорить?
– Да. Хотя это и так понятно, раз базанья на ужин, – заявляет Кел и, встретив наши с мамой удивленные взгляды, поясняет: – Вы всегда готовите базанью, перед тем как сообщить плохие новости. Так было, когда умер дедушка, когда вы сказали мне, что умер папа, когда решили, что мы переезжаем в Мичиган. Сегодня у нас опять на ужин базанья, значит либо кто-то умирает, либо мы переезжаем обратно в Техас.
Мама ошарашенно смотрит на меня, пытаясь понять, что делать. Вообще-то, мы не собирались сообщать ему вот так, с ходу. Она подходит к стойке и садится рядом с Келом. Я следую ее примеру.
– Какой ты наблюдательный! – говорит она.
– Ну так что? – спрашивает он, глядя ей в глаза.
– Кел, – нерешительно произносит мама, гладя его по щеке, – у меня рак легких.
Он тут же бросается ей на шею и крепко обнимает. Мама гладит его по голове, но он не плачет. Некоторое время они сидят молча, и мама терпеливо ждет его реакции. Наконец Кел шепчет, уткнувшись ей в плечо:
– Ты умрешь?
– Да, милый. Но я не знаю, когда именно. Поэтому теперь мы будем проводить очень много времени вместе. Сегодня я в последний раз ходила на работу, так что теперь буду больше времени проводить с вами обоими.
Я не была уверена, как он отреагирует. Ему же всего девять лет. Возможно, он и не поймет, что все это правда, пока она не умрет по-настоящему. Папа умер внезапно и скоропостижно, поэтому тогда он, естественно, отреагировал куда сильнее.
– А что будет, когда ты умрешь? С кем мы будем жить?
– Твоя сестра уже взрослая. Ты будешь жить вместе с ней.
– Но я хочу остаться здесь, поближе к Колдеру, – умоляюще произносит он и смотрит на меня. – Лейкен, ты заставишь меня переехать вместе с тобой в Техас?
– Нет, Кел, мы останемся здесь, – отвечаю я, хотя еще пару минут назад была уверена в обратном.
– Мам, – вздыхает Кел, пытаясь переварить все услышанное, – а ты боишься?
– Уже нет, – отвечает она. – У меня было достаточно времени, чтобы смириться с этим. Вообще-то, мне повезло: в отличие от вашего папы меня предупредили заранее. Теперь я могу много времени провести дома, с вами обоими.
Кел слезает с маминых коленей, опирается локтями о стойку и поворачивается ко мне:
– Лейкен, пообещай мне одну вещь!
– Конечно, какую?
– Никогда больше не делай базанью!
Мы смеемся. Боже мой, мы действительно смеемся! Мы с мамой только что сделали самую сложную вещь за всю нашу жизнь, а теперь мы просто смеемся… Кел все-таки потрясающий ребенок!
* * *
Через час мы достаем из духовки огромную базанью, ставим на стол хлебные палочки и салат и понимаем, что ни за что не сможем все это съесть.
– Кел, иди спроси Уилла и Колдера, ужинали они или нет, – предлагает мама, глядя на ломящийся от еды стол, и Кел пулей бросается к двери.
Мама накрывает еще на двоих, а я наливаю чай.
– Надо попросить Уилла помочь нам с Келом, – говорю я.
– Уилла? Зачем?
– Потому что я хочу сама возить тебя на процедуры, Бренда и так слишком много для тебя сделала. Иногда я могу пропускать занятия, или будем ездить после школы.
– Ладно, – с улыбкой соглашается она.
На кухню врываются Кел с Колдером, а через секунду в дверях появляется Уилл.
– Кел говорит, у нас на ужин базанья? – неуверенно спрашивает Уилл.
– Да, сэр, – рапортует мама, раскладывая ее по тарелкам.
– Что такое базанья?! Лазанья болоньезе? – с сомнением в голосе интересуется он.
– Базанья – это базанья. К тому же мы готовим ее в последний раз, так что не упусти свой шанс!
Уилл подходит к столу, ждет, пока мы с мамой сядем, а потом садится сам.
Мы передаем друг другу хлебные палочки и салат, пока наконец на тарелках не остается свободного места. Как и вчера вечером, Кел не дает нам скучать:
– Колдер, а моя мама умирает!
Уилл бросает на меня взгляд, и я едва заметной улыбкой даю ему понять, что мы уже все обсудили.
– Когда она умрет, я буду жить с Лейкен. Прям как ты с Уиллом! У нас все будет одинаково – родителей у нас обоих не будет, и мы будем жить с нашими братом и сестрой!
– Круто! С ума сойти! – восхищенно произносит Колдер.
– Колдер!!! – орет на него Уилл.
– Все в порядке, Уилл! – успокаивает его мама. – С точки зрения девятилетнего ребенка, и правда можно с ума сойти.
– Мам, а что насчет твоей комнаты? Можно я туда перееду? Она больше, чем моя!
– Ну уж нет, – протестую я, – там есть отдельный туалет! Так что туда перееду я!
Кел выглядит расстроенным, но я не ведусь: спальня с отдельным туалетом, разумеется, достанется мне.
– Кел, зато тебе достанется мой компьютер, – утешает его мама.
– Класс!
Я наблюдаю за Уиллом, пытаясь понять, не в шоке ли он от нашего разговора, но он смеется. Видимо, именно на это он и надеялся – на то, что мы сможем принять ситуацию.
За ужином мы обсуждаем, что произойдет в ближайшие несколько месяцев, обговариваем, кто из нас будет сидеть с Колдером и Келом, пока мама будет на процедурах. Уилл соглашается, чтобы Кел приходил к ним, когда захочет, и обещает возить обоих мальчиков в школу. Взамен мама уговорила Уилла разрешить ей готовить ужин на всех. Я буду забирать их из школы в те дни, когда у мамы не будет процедур. Вечер прошел просто замечательно! Такое ощущение, как будто мы все просто взяли и плюнули смерти в лицо!
– С ног валюсь от усталости, – говорит мама, – пойду в душ и спать.
Уилл на кухне моет посуду.
– Спасибо тебе. За все, – тихо говорит мама и обнимает его сзади за плечи.
Он оборачивается и тоже обнимает ее. Проходя мимо, мама с хитрым видом толкает меня в плечо. Она не произносит ни слова, но я понимаю, на что она намекает: дает добро. Снова. Жаль, что это не поможет.
