Стоя у джипа, я разглядываю уставленный гномами дворик дома, который на самом деле не стал нам домом. Меня охватывает знакомое чувство беспокойства, под ложечкой предательски сосет. Мама наверняка захочет обо всем поговорить: о раке, о Келе… Она захочет поговорить напрямую, а мне хочется разве что забиться в угол.
Я медленно подхожу к двери, нажимаю на ручку и мечтаю, чтобы кто-нибудь держал ее изнутри, не давая мне войти. Однако дверь открывается, и я вижу маму, Кела и Колдера, расположившихся за барной стойкой.
Они вырезают тыквы – отлично, значит, разговор откладывается.
– Привет! – говорю я, не обращаясь ни к кому конкретно.
Мама даже не смотрит в мою сторону.
– Привет, Лейкен! Гляди, какая у меня тыква! – радостно кричит Кел и поворачивает тыкву ко мне «лицом» – глаза и рот вырезаны крест-накрест, а сбоку на скотч прилеплен пакет с конфетами. – Он кислый, потому что переел кислых леденцов, – объясняет мне брат.
– Что ж, очень креативно, – хвалю я.
– А смотри, какая у меня! – вмешивается Колдер и поворачивает ко мне свою тыкву, но у той вместо лица лишь множество больших дырок.
– Ой… а это как понимать? – спрашиваю я.
– Это Бог!
– Бог?! – растерянно переспрашиваю я.
– Ну да, Бог! – смеется Колдер, смотрит на Кела, и они хором говорят:
– Потому что Бог не просто всех прощает – у Него голова дырявая, и Он все забывает!
– Да, ребята, вы друг друга стоите! – смеюсь я и в этот момент ловлю на себе мамин взгляд: она пытается понять, в каком я настроении. – Привет! – говорю я, обращаясь непосредственно к ней.
– Привет! – улыбается она.
– Слушай, а что, если сегодня мы будем просто вырезать тыквы? Просто вырезать тыквы, и больше ничего? – повторяю я, надеясь, что она поймет, на что я намекаю.
– Конечно, – с улыбкой отвечает она, разглядывая стоящую перед ней тыкву. – Но мы не сможем вырезать тыквы каждый вечер, Лейк. Рано или поздно нам придется перестать вырезать тыквы.
Я беру с пола свободную тыкву, ставлю ее на стойку и усаживаюсь поудобнее, но тут кто-то стучится в дверь.
– Я открою! – кричит Колдер, спрыгивая со стула.
Мы с мамой оборачиваемся – в дверях стоит Уилл.
– Привет, малыш! Ты теперь уже и дверь тут гостям открываешь? – спрашивает он у Колдера.
– Мы вырезаем тыквы для Хеллоуина, – радостно сообщает Колдер, хватает его за руку и тянет через гостиную на кухню. – Смотри, Джулия и для тебя тоже купила!
– Да нет, я как-нибудь в другой раз. Вообще-то, я за тобой пришел. Надо дать людям отдохнуть…
– Садись, Уилл, – говорит вдруг моя мама, отодвигая свободный стул. – Сегодня мы просто вырезаем тыквы. Просто вырезаем тыквы, и все. Ничего больше.
Колдер уже достал тыкву и поставил ее на стол перед предназначенным Уиллу стулом.
– Ладно… Тыквы так тыквы, – соглашается Уилл.
Колдер протягивает ему ножик, мы впятером сидим за стойкой и просто вырезаем тыквы. И все.
Кел заставляет нас немного понервничать, спросив, почему я так поздно вернулась из школы. Мама внимательно смотрит на меня, ожидая ответа, а Уилл просто вырезает тыкву, не поднимая глаз.
– Нас с Эдди оставили после уроков.
– Оставили после уроков?! Но за что? – спрашивает мама.
– Мы на прошлой неделе прогуляли урок – спали во дворе.
– Лейк, но зачем вы это сделали? – кладя ложку на стол и разочарованно глядя на меня, спрашивает мама. – И какой же урок вы прогуляли?
Я молча надуваю губу и киваю в сторону Уилла. Мама переводит взгляд на него, он смотрит ей в глаза, пожимает плечами и смеется:
– Она прогуляла мой урок! И что мне оставалось делать?!
– Я тебя ужином за это угощу, – улыбается мама, похлопывает его по плечу и достает телефонный справочник.
* * *
Вечер проходит просто нереально: мы едим пиццу, болтаем, смеемся – все, даже мама. Как приятно слышать ее смех! Она сегодня совсем другая: думаю, что ей стало легче уже потому, что она наконец все мне рассказала. Я вижу это по ее глазам.
Кел с Колдером обсуждают, кем они хотят быть на Хеллоуин. Колдер не может решить: то ли трансформером, то ли сердитой птичкой, а Кел и вовсе еще не придумал.
Я убираю с пола тыквенные очистки, ополаскиваю в раковине коврик, а потом, подперев руками подбородок, облокачиваюсь на стойку и наблюдаю за ними. Возможно, мама в последний раз вырезает с нами тыквы. Через месяц мы в последний раз отпразднуем День благодарения, а потом наступит ее последнее Рождество. Но сейчас она как ни в чем не бывало болтает с Уиллом о планах на Хеллоуин и смеется. Остановись, мгновенье! Ну почему нельзя вырезать тыквы целую вечность?
* * *
Мама уходит к себе, чтобы собраться на работу, Уилл и Колдер возвращаются домой. Я прибираюсь на кухне, подбираю с пола обрезки тыквы, складываю их в большой мешок и несу его в мусорный бак в конце улицы. Стоит мне выйти, как открывается дверь дома напротив и на пороге появляется Уилл, тоже с мусорным пакетом. Уже почти у самого бака он оглядывается, замечает меня и улыбается, потом поднимает крышку и закидывает мусор в бак.
– Привет, – говорит он, засовывая руки в карманы куртки, и подходит ко мне.
– Привет, – отвечаю я.
– Привет, – повторяет он, проходит мимо меня и садится на бампер моего джипа.
– Привет, – произношу я, прислоняясь к машине.
– Привет…
– Перестань! – не выдерживаю я и смеюсь.
Мы оба ждем, что кто-нибудь заговорит первым, но никто не решается нарушить неловкое молчание. Ненавижу такие паузы, поэтому решаю рискнуть:
– Прости, что я рассказала Эдди… Но она такая умная, знаешь, она сама обо всем догадалась… Только ей показалось, что между нами есть нечто большее, чем на самом деле, поэтому мне пришлось рассказать ей правду. Я не хотела, чтобы она плохо о тебе думала.
– Я тебе доверяю, Лейк. – Уилл запрокидывает голову и смотрит в небо. – Я даже Эдди доверяю. Просто мне нужно было, чтобы она поняла, почему я так дорожу этой работой. А может быть, я все это рассказал вам, чтобы ты поняла, почему я не могу рисковать.
– В любом случае, – продолжаю я, не в силах проанализировать услышанное, – я знаю, что тебе было непросто решиться на такую откровенность… Спасибо тебе!
Мимо проезжает машина и останавливается у соседнего дома. Из нее выходит женщина, а за ней – две девочки. У каждой в руках по тыкве.
– Слушай, а я ведь не знаю никого из соседей, кроме вас с Колдером, – признаюсь я.
– Это Эрика, – рассказывает Уилл, глядя в сторону дома, куда только что зашла мама с дочками. – Ее мужа зовут Гас, они женаты уже лет двадцать, наверное. Две дочки, подростки. Старшая иногда подрабатывает няней и сидит с Колдером. Наши соседи справа, Боб и Мелинда, живут здесь дольше всех. Их сын недавно ушел в армию. Они очень помогли мне после смерти родителей… Мелинда несколько месяцев готовила нам обед каждый день. Она до сих пор приносит нам что-нибудь вкусненькое, примерно раз в неделю… А вон в том доме… Видишь? Там живет ваш хозяин, Скотт. Он владеет шестью домами только на этой улице. Хороший человек, но съемщики у него надолго не задерживаются. Ну вот и все, кого я знаю.
