— О, Сет… — и последовало отчаянное, детское всхлипывание. — Со мной приключилась беда.
И Беттина разрыдалась, окончательно утратив контроль над собой.
— Где ты?
— Я в… галлерее.
Она едва могла говорить.
— Успокойся, пожалуйста, и скажи, что случилось. Отдышись, Беттина, а теперь говори.
В первый момент он подумал, что она звонит из полицейского участка, поскольку такую истерику иначе объяснить было нельзя.
— Я стала виновницей дорожного происшествия.
— Ты пострадала?
— Нет, я сбила человека.
— Пешехода?
— Да.
— Насколько сильно он пострадал?
— Еще не знаю.
— Как его зовут, куда его увезли?
— В больницу святого Георга. А зовут его, — она заглянула в листок, который оставил ей полицейский, — Бернард Зуле.
— Зуле? Повтори по буквам.
Она так и сделала, и Сет вздохнул.
— Ты что, знаешь его?
— Более или менее. Он тоже адвокат. Неужели ты не могла сбить какого-нибудь обыкновенного пешехода? Обязательно надо было сбивать юриста?
Сет старался шутить, но Беттине было не до шуток. Ее охватил страх, и она еще крепче сжала телефонную трубку.
— Сет, обещай мне ничего не говорить Джону.
— Господи, да почему? Ты же сделала это непреднамеренно.
— Нет-нет, он расстроится… или рассердится… Пожалуйста, не говори ему.
Беттина просила так жалобно, что Сет обещал ничего не рассказывать и повесил трубку, сказав, что свяжется с больницей и после ей перезвонит.
Он позвонил к ней в галерею через четыре часа. С Зуле, в принципе, все было в порядке, не считая перелома ноги и нескольких ушибов. Больше никаких повреждений. Однако Бернард Зуле не относился к тем, кто легко смиряется с нанесенным ему ущербом. Он велел своему адвокату подготовить иск Беттине. Сет лично говорил с Зуле. Он объяснил, что женщина, сбившая его, его хорошая знакомая, что она раскаивается в случившемся, места себе не находит и хочет знать, как он себя чувствует.
— Как я себя чувствую? Эта сучка сбила меня посреди бела дня и теперь хочет знать, как мое самочувствие? Я расскажу ей об этом в суде.
— Но, Бернард…
Все попытки Сета уладить дело миром потерпели неудачу. Беттина сама смогла убедиться в этом, когда через три дня получила копию искового заявления. Он претендовал на двести тысяч долларов в возмещение телесных повреждений, невозможности исполнять служебные обязанности в течение определенного периода времени, морального ущерба и злого умысла. Злой умысел — это ерунда, заверил Сет, надо знать Зуле. Однако размеры иска показались Беттине чудовищными. Кроме того, сказал Сет, пока дело дойдет до суда, может пройти два года, а за это время у Зуле не останется от перелома даже слабых воспоминаний. Но все равно — сумма-то громадная. Беттина больше ни о чем не могла думать. Двести тысяч. Конечно, если продать все драгоценности, то, возможно, и удастся собрать эти деньги, но с чем она после этого останется? Это напомнило ей состояние, в котором она пребывала после смерти отца. Надо держать себя в руках, больше ничего не остается.
— Беттина? Беттина! Ты меня слышишь?
— Да?
— Что с тобой стряслось? — Джон досадовал на нее, поскольку в последнее время она стала какая-то странная.
— Прости, я немного рассеянная.
— Ничего себе — немного! Сегодня вечером с тобой невозможно разговаривать, ты словно ничего не слышишь. В чем дело?
Он ничего не понимал. Она такая с тех пор, как он сделал ей предложение. Грустно признать, но это так. Когда, ближе к ночи, он отвез ее домой и задал прямой вопрос, глаза его были печальны:
— Беттина, наверно, нам лучше какое-то время не встречаться?
— Нет, я… — и, помимо воли, она припала к нему и, уткнувшись в его плечо, зарыдала.
— Что? Бетти, скажи мне, прошу. Что произошло?
— О, Джон, не спрашивай. Мне стыдно говорить. Это так ужасно… Я сбила человека.
— Как, когда? — сурово спросил Джон.
— Я ехала на машине. У него — перелом ноги. Это произошло две недели назад.
— Почему ты мне ничего не сказала? — спросил потрясенный Джон.
Беттина нагнула голову.
— Сама не знаю.
— Ты подключила свою страховую компанию?
— Моя страховка обеспечивает лишь двадцать тысяч, а он подал иск, — голос ее упал, — на двести тысяч долларов.
— О, Боже мой. Ты говорила с Сетом? Беттина молча кивнула.
— А со мной — нет? Ах, Бетти… — он ласково прижал ее к себе. — Ах, Бетти, Бетти… Как такое могло с тобой приключиться?
— Сама не знаю.
Но она хорошо все помнила. Помнила, что в тот момент думала о его предложении и о том, что ей не хочется выходить замуж. Однако она ничего не сказала Джону, только произнесла:
— В этом одна я виновата.
— Ясно. И, думаю, нам лучше держаться вместе, когда приходит беда. А ты как считаешь? — улыбнулся Джон, глядя на прильнувшую к нему Беттину. Он нужен ей. Как приятно сознавать, что ты кому-то нужен.
Однако, встретившись взглядом с Беттиной, он заметил в ее глазах испуг.
— Что ты имел в виду, когда сказал «вместе»? — спросила она. — Не говори чепуху! Я сама должна справляться со своими трудностями.
— Сама, не говори чепуху! И выбрось скорее все это из головы. Иск в двести тысяч ничего не значит. Весьма вероятно, что он удовольствуется десятью.
— Я в это не верю.
Но Сет вчера говорил то же самое. Ну, не десять, так двадцать.
Так оно и вышло. Через две недели Бернард Зуле согласился принять сумму в восемнадцать тысяч долларов в качестве компенсации за расстроенные нервы и сломанную ногу. Страховая компания ликвидировала полис Беттины. Также пришлось продать дешевую подержанную машину, которую она купила, поступив на работу. Двести тысяч долларов перестали дамокловым мечом висеть над ней, однако остался неприятный осадок, словно она потерпела крупную неудачу, сделала шаг назад. Ей казалось, что она неспособна сама о себе позаботиться. Беттина никак не могла выйти из глубокой депрессии. До окончательного оформления развода оставалось две недели, и Джон повторил свое предложение.
— Имеет смысл, Беттина, — сказал он с обезоруживающей улыбкой. — Взгляни на это с другой стороны, ведь ты сможешь ездить на моей машине.
Однако она даже не улыбнулась. Джон настаивал:
— Я люблю тебя, ты словно родилась для того, чтобы стать моей женой.
«И женой Айво и Энтони…» — подумала про себя Беттина.
— Я хочу быть с тобой, Беттина. А она думала о другом — он знает, что одной ей не справиться с жизненными трудностями. И, в общем-то, он прав. Она неумеха. До опасного. Вот, чуть не убила человека… Отныне ее жертва всегда будет стоять у нее перед глазами.
— Беттина?
Джон смотрел на нее сверху вниз, потом нагнулся и начал целовать ей пальцы, губы и глаза.
