— Ты счастлива? — спросил Джон, когда они садились в машину. Джон не стал нанимать лимузин. Он сказал, что это дорого и глупо. Он сам сядет за руль.
Беттина кивнула и благодарно посмотрела на Джона. Она действительно чувствовала себя счастливой. В этом мире, к которому принадлежал Джон, все радовало ее новизной. В нем не надо блистать остроумием, вообще не надо блистать. Не надо очаровывать и давать обеды. Надо просто быть приветливой к людям, стоять рядом с Джоном и отвечать на добрые пожелания его друзей ни к чему не обязывающими любезностями. После долгих лет светской жизни Беттина должна была привыкать к простоте, но это оказалось совсем не трудно.
— Я люблю тебя, доктор, — шепнула Беттина.
— Я тоже люблю тебя, — улыбнулся он ей в ответ.
На медовый месяц они отправились в Кармел, бродили по магазинам, гуляли по бесконечным пляжам, взявшись за руки, бесстрашно устремлялись навстречу прибою. По вечерам они ужинали в романтичных ресторанчиках, а утром долго не поднимались с постели. Все было так, как и положено в медовый месяц. Через две недели, уже в Сан-Франциско, Беттина почувствовала себя нехорошо. Она ушла из картинной галереи пораньше и дома сразу легла, укрывшись с головой одеялом. Такой ее и застал Джон, вернувшись с работы. Он нахмурился, недовольный ее болезненным видом, расспросил о самочувствии и присел к ней на кровать.
— Бетти, можно я тебя осмотрю? Она так и не привыкла к тому, что он называл ее Бетти.
— Конечно.
Она приподнялась на постели и попыталась улыбнуться:
— Хотя что тут смотреть? У меня обычная простуда. Мэри сказала, что сейчас в городе грипп.
Он кивнул, но тем не менее тщательно осмотрел ее: легкие у нее оказались чистые, лихорадки не было. Тогда он с улыбкой предположил:
— Не исключено, что ты беременна. Беттина удивленно сказала:
— Как, уже?
Это невозможно. Ведь они всего две недели назад перестали предохраняться, по настоянию Джона.
— Посмотрим.
— Когда мы можем знать наверняка? — в тревоге спросила Беттина.
Джон улыбнулся, радуясь про себя.
— Через две недели. Я сделаю анализ у себя в больнице, и если результат окажется положительным, дам тебе направление в женскую консультацию.
— Можно в ту, где работает Мэри? Беттина не на шутку встревожилась. Неужели правда? Ей совсем не хотелось этого. Джон поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся с чашкой чая и крекерами.
— Поешь.
Беттина так и поступила, и ей стало немного лучше, но все равно она очень боялась и не смела признаться в этом Джону.
Через две недели Джон принес домой специальную маленькую, бутылочку и передал ее Беттине со словами:
— Утром собери в нее первую мочу и оставь в холодильнике. Я возьму это с собой в больницу.
— Ты мне позвонишь, когда будет известен результат? — мрачно спросила Беттина.
Джон похлопал ее по руке и с улыбкой сказал:
— Я понимаю, что ты очень взволнована. Потерпи. Обещаю сразу же позвонить. — Он поцеловал ее и признался: — Я тоже очень волнуюсь.
Беттина не сомневалась, что это так. Последние две недели он словно на крыльях летал. Из-за этого было невозможно рассказать ему о своих страхах. Однако ночью, не в силах больше терпеть, Беттина обратилась к мужу, лежавшему рядом в темноте:
— Джон!
— Да, Бетти?
Она потянулась и крепко прижалась к нему.
— Я боюсь, — сказала Беттина.
— Чего? — удивился Джон.
— Ну как же?.. Ты же знаешь… — и она почувствовала себя полной дурой, ведь для него это кажется самым нормальным — «быть беременной».
— Чего тут бояться, глупенькая? — он повернулся на другой бок, лицом к Беттине, хотя в темноте лица было не разглядеть.
— А вдруг… будет так же, как тогда? — ей было трудно произнести эти слова.
— Ты боишься потерять ребенка? Беттина кивнула, хотя, по правде сказать, она боялась не только этого.
— Да, немного… но… я не знаю, Джон, я просто боюсь. Что если будет так же больно, так же ужасно — я не вынесу этого. Что если я не выдержу боли?
На глазах у нее появились слезы. Джон крепко сжал ей плечи обеими руками.
— Прекрати, Бетти. Прекрати сейчас же. Роды — вполне нормальное явление. Это прекрасно, и нечего тут пугаться. Посмотри на Мэри. Что, разве она умерла от боли? Нет, конечно, — ответил он сам себе и улыбнулся. — Ты должна мне верить. Я всегда буду рядом с тобой, и, вот увидишь, все будет хорошо. Я тебе обещаю. Все, что рассказывают о родовых муках, сильно преувеличено. Это не так страшно.
Беттина успокоилась, но где-то внутри страх остался. Она поцеловала Джона и сказала:
— Спасибо. Спасибо за то, что ты хочешь этого ребенка. Мы будем жить здесь?
После свадьбы она переехала в его квартиру, довольно просторную и уютную, но в ней была всего одна спальня и маленький кабинет Джона, который он вовсю использовал. После ее вопроса он долго молчал, а потом с его стороны послышался сдавленный смех.
— Что это значит? — удивилась Беттина. Джон не любил розыгрыши.
— Да это я так, о своем… — и, не выдержав, признался: — Бетти, прошу отнестись к тому, что я скажу, спокойно. Еще рано загадывать, но, — он выдержал театральную паузу, во время которой Беттина с улыбкой ждала продолжения, — но вчера я сделал заявку на приобретение дома.
Беттина удивилась.
— Что же ты мне не сказал? В каком районе? Джон Филдз, ты бесподобен! Он довольно ухмыльнулся.
— Погоди, послушай сначала. Дом в пригороде Милл-Вэли, рядом с домом Сета и Мэри, — закончил он с победным видом, а Беттина радостно воскликнула:
— Это сказка!
— Еще бы! Скрести пальцы, а то не сбудется.
— А может не сбыться?
— Думаю, нет. Но сначала надо убедиться, что ты в положении. Это гораздо важнее, по крайней мере, для меня, — и с этими словами он обвил ее рукой, устроившись в постели поудобнее.
Прежняя жизнь забыта — ушли в небытие пентхаусы, мансарды. Скромный дом в пригороде стал пределом ее мечтаний. Собственный дом в Милл-Вэли, ребенок, муж, новая жизнь.
Глава 30
— Представляешь, в этом году июнь такой же знойный, как в тысяча девятьсот двенадцатом году? Вчера я слышала это по радио, — проговорила Беттина капризным голосом, обмахиваясь полотенцем. Она сидела в кухне у Мэри, своей соседки и подруги.
— Признаюсь, нет ничего хуже быть на девятом месяце в такое пекло, — подхватила Мэри и добавила, сочувственно посмотрев на Беттину: — Хотя я оба раза рожала летом.
Ее дочке было уже три, а сынишке исполнилось десять месяцев. К счастью, они мирно спали после обеда.
Беттина вяло ковыряла салат из тунца.
— Позволь мне тебя поправить — у меня уже девять с половиной месяцев беременности. — Она с отвращением посмотрела в тарелку и сказала: — Все, больше не могу.
