— Я тоже заинтригован, — говорю я и обращаюсь к двойнику: — Ты старше и мудрее. Ты обладаешь большей ценностью.
Он хмурится, затем уступает, словно желая избежать состязания в мужественности. Или же не хочет ссориться по этому поводу. Или заходить слишком далеко. Мои подозрения усиливаются.
Мы пожимаем друг другу руки, обнимаемся. Момент неловкий: самоуважение грозит перерасти в самообожание. Но даже если мы выглядим, думаем и поступаем одинаково, мы явно уже совсем разные. Чувства не относятся к области метафизики. Он хочет идти, а я, если честно, нет. Но я пойду, а он останется.
— Далеко идти? — спрашивает Ким.
— До главного отсека, — отвечает девочка.
Циной совещается с Нелл. Обе положили руки на полусферу.
— Вряд ли мы понимаем, что происходит на самом деле, — говорит Нелл. — Сведения противоречивые.
Девочка выглядит опечаленной.
— Возможно, Штурманская Группа и не отключала щиты, — объявляет Нелл. — Когда мы начали объединять корпуса, двигатели перестали работать. Они до сих пор выключены. Похоже, мы маневрируем — переходим на пологую орбиту.
— Что это значит? — спрашиваю я.
— Возможно, корабль приближается к гравитационному колодцу большого звездного скопления. Его не видно, он закрыт «рукавом» туманности. В ходе такого маневра щиты временно отключаются, чтобы подстроиться под новое направление межзвездного ветра.
— Для того чтобы снова запустить двигатели, необходимо разъединить корпуса, — добавляет Нелл. — Однако в наших обстоятельствах включение двигателей приведет не только к изменению курса, но и к торможению.
— Мы замедлимся? — спрашивает Ким.
— Возможно, корабль не реагирует на наши угрозы, а действует по заложенной в него программе.
— Значит, место назначения уже выбрано? — спрашиваю я. — Почему Управление Кораблем нас не проинформировало?
— Видимо, не хочет, чтобы мы знали. Вероятно, нами манипулируют. Точного ответа на этот вопрос у меня нет.
У меня до сих пор мурашки по телу от потрясения. Поворотный маневр, сдвиг щитов — это действительно правдоподобная теория.
— То есть они не пытались нас убить — а мы не заставили их отказаться от своих намерений?
— Точно, — кивает Циной.
— Тогда какого черта мы здесь сидим и думаем, что мы здесь главные?
— Полагаю, нам нужно провести дополнительные исследования, — говорит Нелл. Она манит меня длинным пальцем. — Присоединишься ко мне на минутку? И Ким — ему я тоже хочу кое-что показать.
— А я? — спрашивает мой двойник.
— Всему свое время, — отвечает Нелл.
Я подхожу к ней и кладу руки на полусферу. Нелл долго, недоуменно смотрит на меня.
— Кто-то здесь знает тебя, — тихо говорит она. — Знает вас обоих.
Мы уходим в пространство Управления.
Через несколько минут мы возвращаемся. Наступает очередь Кима. Мой двойник терпеливо ждет. Заподозрил ли он что-нибудь? Затем Нелл приглашает его. Что она сообщила ему там, что показала, я не знаю.
Новые миры на корме
По словам девочки, путь не опасен, однако он не прямой и может занять много времени. Поэтому мы берем с собой обед, воду и сменную одежду. Корабль адаптируется. Надеюсь, мы сможем что-то изменить — если нас будут держать в курсе событий.
Наша задача — найти мать девочки и узнать как можно больше. Мы не прощаемся, а просто берем наши припасы в серых пакетах и уходим в сторону кормы. Мы с Кимом не теряем бдительности — не верим, что где-то может быть не опасно. Хотя вряд ли девочка ведет нас в ловушку. Пусть у нас и разные взгляды, в данный момент ничто не мешает прийти к согласию.
Мы забираемся в верхний отсек корпуса, размеры которого затмевают все, что мы видели до сих пор. В Корпусе-1 за подобным отсеком находился резервуар с водой; здесь мы с удивлением обнаруживаем шесть резервуаров — таких же по размеру или больше. Их огромные «глаза», заполненные триллионами галлонов воды, завораживают своей красотой. В лазурной толще возникают узкие помещения, маленькие пузырьки сливаются с большими. Безмятежное, сонное царство.
— Почему шесть? — спрашивает Ким.
Ни у меня, ни у девочки ответа нет. Впрочем, наши вопросы девочку не интересуют. Она выводит нас к периметру корпуса. Подняв взгляд, я замечаю бугорок в центре огромной переборки, которая поддерживает резервуары. Возможно, это круглый люк или проход. Мне кажется, что там проходит более короткий путь к центру корпуса, однако мы выбираем другой маршрут.
Девочка ведет нас по коридору, огибающему крышку резервуара. Мы летим, отталкиваясь от стенок, пока не добираемся до пересечения с еще одним коридором, где установлен пилон. На пилоне дисплей — неожиданно для нас, но не для девочки. Это ее владения; она ловко выводит на экран наше местоположение, затем карту маршрута, который проходит вдоль резервуаров с водой. Мы по-прежнему в сотнях метров под обшивкой корпуса. Пока что нет ни одного признака того, что корпус возобновит раскрутку. И отлично. Дополнительные испытания мне не нужны.
На дисплее видны тысячи сферических отсеков, объединенных в ряды и гроздья вдоль резервуаров. Каждый отсек не менее сотни метров в диаметре.
— Что это?
— Я не знаю слов.
Мы с Кимом усмехаемся. Этот корпус совершенно не похож на тот, в котором мы родились, — но почему? Девочка не знает слов.
Как и в Корпусе-1, на стенах коридора светящиеся линии и знаки. И снова мне кажется, что по ним ориентируются факторы, — символы означают, что коридоры предназначены не для людей. Кима заинтересовал овальный знак, состоящий из черных и зеленых линий. Ширина символа — две мои ладони или почти одна ладонь моего спутника. Ким проводит по знаку пальцами, качая головой.
— Никаких факторов, — говорит он. Коротко и ясно. Мы зашли уже достаточно далеко, но еще не встретили ни одного «чистильщика» или других существ из Корпуса-1.
Девочка, как обычно, ушла вперед метров на десять — двенадцать и теперь сидит в позе лотоса — ждет, когда мы ее догоним.
— Почему нет факторов? — спрашивает Ким.
Девочка разворачивается, потягивается.
— Здесь нет грязи, и никто не умирает.
— Тогда почему не родить нас здесь, где чисто и никто за нами не гонится?
Ким говорит явно укоризненно, хотя всегда был спокойным и собранным — вероятно, из-за своей огромной силы или потому, что это просто его врожденные качества, отмеченные где-то в Каталоге.
Девочка идет дальше.
— Не знаю, — бросает она через плечо.
Хочу спросить, не она ли спасла меня из холодной родильной камеры. Однако если это не важно для нее, значит, не важно и для меня. В нашем неустойчивом, скверном мире хорошая память и сентиментальность — бесполезные качества.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
