Читаем без скачивания Таня Гроттер и колодец Посейдона - Дмитрий Емец

Ягун, как слепой и глухой, шагнул к своему пылесосу. Уже взлетая, он отстегнул серебряный рупор комментатора и бросил его оказавшейся поблизости Ритке Шито-Крыто.

– А ты? – удивилась Ритка, ловя рупор.

– У меня личная встреча, – отвечал Ягун.

Он отыскал взглядом принца Омлета и устремился… нет, не к нему… к Тане.

– Где одурительный мяч? – крикнул он.

– У Глинта. Никак не могу отнять. Он под невидимым плащом все время скрывается.

– Раздобудь мне его, срочно! Очень прошу! – хрипло сказал Ягун.

– Глинта?

– Мяч!

Быстро взглянув на него, Таня поняла, что отговаривать внука Ягге бесполезно. Она оглядела поле и, заметив мелькнувшего в дальнем углу поля Глинта, на контрабасе устремилась к нему. Ягун мчался чуть ниже, отставая самое большее на несколько метров. Хитрый Глинт вновь исчез, но теперь Тане казалось, что она может предсказать направление его полета. С одной стороны путь Глинту преграждал барьер. Туда он не сунется. Навстречу он тоже не полетит, чтобы не рисковать мячом. Значит, остается два пути – вверх и вниз, но внизу Ягун, значит, более вероятно, что Глинт попытается пронестись у нее над головой.

Вспомнив старое народное средство, которое применял Соловей О.Разбойник, она протерла глаза фигой и, вскинув голову, внезапно увидела совсем близко мелькнувший нечеткий силуэт. Заложив вираж, который ее саму испугал своей непредсказуемостью, Таня понеслась за Глинтом и вцепилась рукой в пристегнутый к его руке мяч. Глинт, заметив, что что-то неладно, резко повернулся и замахнулся на Таню, стараясь выбить у нее из руки смычок. Она увидела на его лице нехороший оскал. Глеб Бейбарсов поднял бамбуковую тросточку. Таня не поняла, что именно он сделал, но метла Глинта треснула с тем звуком, с которым трескается сухая кость. Глинт стал стремительно падать.

Одурительный мяч, который Таня упорно не отпускала, прыгнул к ней в руку, и она быстрым броском переправила его Ягуну.

– Да, ситуация швах! Матч все больше превращается в магладиаторские бои! – входя в комментаторскую роль, констатировала Ритка Шито-Крыто. – Нехорошие невидимки закатили нашему дракону два мяча – перцовый и чихательный! Еще три мяча пока в игре, и с одним из них Баб-Ягун теперь мчится на принца Омлета. Ничего себе дела – с мячами уже атакуют игроков, а не драконов! Шейх Спиря пытается преградить Ягуну дорогу, но, посмотрев на него, отодвигается в сторону. Мудрое решение, должна признать. Лучше вовремя сделать вид, что ты занят, чем потом долго лежать в гипсе… Прилипшая улыбочка мигом исчезает с губ принца Омлета.

Ягун размахивается и еще издали бросает мяч. Мяч летит через добрую треть поля, мимо Адмирала Жульсона, Гулькинд-Носа, Пуппера, но никто, даже Пуппер, благоразумно не пытается перехватить его. В полете мяч набирает чудовищную скорость – я даже не знаю, сколько заклинаний заговоренного паса Ягун поменял в воздухе, но уж никак не менее десятка… Принц Омлет самонадеянно кидается наперерез мячу, пытается подзеркалить, угадать, произнести заклинание двойного отвода… Бесполезно! Мяч, разогнавшийся до скорости пушечного ядра, сшибает Омлета с метлы. Удар такой силы, что Омлета добрый десяток метров проносит по воздуху. И лишь затем он начинает падать! Но Ягуну и этого мало! Его жажда мести не утолена! Одурительный мяч вновь отскакивает к нему в руки, и с криком «За Катю!» он атакует уже летящего вниз принца Омлета заговоренным пасом!.. Да уж, теперь принц Омлет точно стал герцогом Всмятку! Едва он падает, к нему сразу бросается десяток санитаров и двое магнетизеров тети Настурции. Бедный принц долго не сядет на престол. Теперь он всегда будет помнить Катю Лоткову…

Ритка Шито-Крыто удивленно замолчала и осмотрелась:

– Но что это? Игра остановлена! Уцелевший арбитр что-то кричит судьям! Кажется, он требует назначить штрафной дракону Тибидохса. Добивать падающего противника заговоренными мячами запрещено правилами драконбола, а Ягун их нарушил! Один из арбитров подлетает к судейской трибуне и начинает что-то оживленно доказывать. Бессмертник Кощеев, Тиштря и Графин Калиостров ведут себя на удивление тихо и скромно. У меня создается впечатление, что они колеблются. Графин то и дело поглядывает себе под ноги… Кощеев и Тиштря тоже мнутся, словно им чертовски неуютно. Трибуны с болельщиками из Магфорда шумят, то и дело громко упоминая какой-то суп! Ах да, это же по-английски мыло!.. Однако арбитр не отстает и штрафной все же назначен. Для штрафного выбирается пламягасительный мяч. Пробить его берется Бэд-Фэт-Рэт. Заклинанием Гоярына заставляют распахнуть пасть… Бедный Гоярын, у него больше нет Кати Лотковой. А от Кузи Тузикова проку мало. Баб-Ягун хватается за голову… Он сообразил уже, что наделал. Бэд-Фэт-Рэт размахивается, разгоняется, насмешливо косится на тибидохские трибуны – и вот уже метко пущенный пламягасительный мяч взрывается в пасти у Гоярына! Какое унижение! Счет 10:0 в пользу невидимок. В игре остались только два мяча – одурительный и обездвиживающий.

Болельщики Магфорда радостно загалдели. 10:0! Более унизительного счета в природе просто не существовало. Лицо тети Настурции приняло презрительное и брезгливое выражение. На перетяжках магфордских болельщиков стали вспыхивать обидные и насмешливые слова, и даже приунывший малютка Клоппик ничего не делал уже, чтобы они исчезли. Все были подавлены.

– Команда Тибидохса проигрывает, унизительно спускает паруса. А все из-за меня! – убито сказал Тане Ягун.

– Ничего, в игре еще два мяча. А с Омлетом ты поступил правильно. Он просто сволочь. Его стоило проучить, даже если мы и проиграем… – утешила его Таня. Она подумала, разбираясь в себе, и добавила: – Только проигрывать мы не собираемся… Точнее, я не собираюсь встречать наш проигрыш живой и на поле. Лучше будет, если я узнаю обо всем в магпункте.

– Аналогично! – сказал Ягун. – Я давно заметил, что когда человек в драке не боится за свои кости, то почему-то за свои кости начинают сильно бояться те, с кем он дерется… К тому же в магпункте я встречусь с Лотковой… Только вот беда – без моей бабуси магпункт не магпункт, а так себе…

В глазах у Ягуна блеснули слезы.

Едва дождавшись, пока арбитр даст сигнал к продолжению матча, он ринулся вперед, стремясь перехватить одурительный мяч прежде, чем это сделает Гурий Пуппер. И Ягун успел, хотя реактивной струей его буквально вжало в пылесос. Пуппер, запахнувшись в плащ, упорно сел ему на хвост. Ягун, догадываясь об этом, сильно газанул, высоко вскинув насадку на трубе. Раскаленной струей русалочьей чешуи Пупперу прожгло невидимый плащ. Гурий сорвал его и решительно отбросил, продолжая погоню. Трибуны болельщиков Магфорда рукоплескали поступку своего кумира.

Таня устремилась за последним, самым сложным и важным мячом – обездвиживающим. Она была не одинока в своем стремлении завладеть им. За тем же мячом гнались Шейх Спиря, Гулькинд-Нос и Адмирал Жульсон. Одна против троих. Что ж, это уже интересно! На мужское благородство рассчитывать не приходилось. Джентльменом в этой троице был только Шейх Спиря, да и то пока в нем не начинала закипать горячая кровь пустыни. Гулькинд же Нос и Адмирал Жульсон были типичные отморозки в духе недавно нырнувшего в песочек принца Омлета.

Тем временем Ягун решительно атаковал Кенг-Кинга. Приходилось делать это в лоб, без прикрытия. Маневрировать было невозможно. Ягун реально понимал, что его единственное преимущество перед Пуппером – скорость. Как только он попытается сделать перевертон или бочку – Пуппер мгновенно подрежет его на своей верткой гоночной метле.

Возле огромного, с каждым мигом растущего Кенг-Кинга суетилась маленькая фигурка О-Феи-Ли-И. Она была как коварный пушкарь, который с запалом в руке, забив в пушку картечь, спокойно ждет, пока казацкая лава войдет в зону максимального поражения. Ягун видел, что О-Фея-Ли-Я успокаивает Кенг-Кинга и тот терпеливо ожидает его, Ягуна.

«Чудно… Значит, малыш бабахает по команде? Умница, хороший мальчик! Теперь я хотя бы знаю, когда из меня будут делать шашлык!» – подумал Ягун, с неменьшим вниманием, чем за Кенг-Кингом, начиная наблюдать за О-Фее-Ли-Ей.

Он был уже в двух десятках метров от Кенг-Кинга, когда О-Фея-Ли-Я поднесла флейту к губам.

«Вот он, сигнал дракону! Пора!» – понял Ягун и, ощущая за плечами дыхание Пуппера, стремительно бросил пылесос в вертикальный полет. Это был убийственный вираж. Ягуна вжало в пылесос. Но все равно он успел лишь отчасти. Пламя, вырвавшееся из распахнутой пасти Кенг-Кинга, было испепеляющим. Из центра огня Ягун вышел, но край пламени все же лизнул днище пылесоса, чудом пощадив его ноги.

Не расставаясь с мячом, Ягун продолжал набирать высоту. Пылесос, только что принявший струю драконьего огня, пылал. Хуже того – пылал не снаружи, а изнутри. Дыма Ягун не видел, но чувствовал, как корпус пылесоса раскаляется. Русалочья чешуя и перхоть барабашек сами по себе гремучая смесь – Ягун же добавил туда немало других, далеко не невинных составляющих. Некоторые из них, вроде желудочного сока аспида, были даже запрещены правилами.