раз, улыбка выглядела подозрительно искренней. Право, самым лучшим актерам можно было бы брать у него уроки лицедейства. — Ну, садись, Рейн, садись и рассказывай. Как все прошло?
— Вы уверены, верховный магистр, что хотите в десятый раз узнать о собрании Младших кланов? — спросил я, сев на указанное место. — Вы ведь читали отчеты.
Улыбка Таллиса стала шире.
— Сухие отчеты никогда не сравнятся с живым восприятием.
И, подавив вздох, я начал рассказывать.
— Значит, ты всерьез надеялся вынудить благородных данов принять все твои условия? — с искренним любопытством спросил Таллис, когда я замолчал.
— Да, надеялся, — согласился я. — Они были испуганы, подавлены, выбиты из колеи. Шанс был.
— Шанс, что главы кланов добровольно откажутся от защиты старых законов? — Таллис поднял брови, потом бросил вопросительный взгляд на Августуса. — А ты что скажешь?
Тот ответил не сразу.
— Это было странно, — проговорил он наконец. — Во время собрания, чем дольше господин Рейн говорил, тем сильнее менялась атмосфера. И я имею в виду не обычное магическое давление. Это было что-то на духовном плане. Действие дара этера уровня иртос? Или дара убеждения? Право, не знаю.
Таллис хмыкнул и перевел взгляд на меня, но я лишь развел руками. Сам я ничего такого за собой не заметил и никакой магии сознательно тоже не использовал.
— Когда Рейн говорит, ему хочется верить, — подал голос Теаган. — При этом воздействия на свободу воли нет, тут скорее… усиливается эмпатия к его идеям?
— Любопытно, — проговорил Таллис. — Хотя мне любопытно и кое-что другое. Я ведь велел тебе, дорогой мой юный друг, уладить дело с Младшими кланами, а вовсе не менять старинные уложения.
— Но и запрета их менять тоже не было, — отозвался я. — Ограничение на арест, который главы кланов продавили двести лет назад, взрастил в них чувство вседозволенности. А вот Церкви от этих старинных уложений нет никакой пользы.
— И ты, юный Рейн, теперь стал экспертом по тому, что является пользой для Церкви? — голос Таллиса прозвучал обманчиво мягко.
— Церкви полезно все, что ведет к выживанию и процветанию человечества, — сказал я твердо.
— Да-да, основные заповеди ты выучил, молодец. Но какое отношение эти заповеди имеют к конфликту с Младшими кланами?
— Так ведь больше нет конфликта, — я взглянул на Таллиса с удивлением. — Вам нужно лишь одобрить изменения, внесенные Собранием, и арест главы Шен станет полностью законным. А сами Младшие кланы теперь притихнут и какое-то время будут вести себя очень аккуратно. Разве нет в этом пользы как для Церкви, так и для человечества в целом?
Таллис откинулся на спинку стула и задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Какая восхитительная самоуверенность, — произнес он наконец. Потом посмотрел на двух других присутствующих: — А вы что скажете?
— Скажу, что Рейн прав, наставник, — тут же отозвался Теаган. — Мы не можем позволить кланам диктовать нам, что и как делать.
— Хотя ему и стоило быть более дипломатичным, — ворчливо добавил Августус.
— Стоило ли? — не согласился Теаган. — Кажется мне, что кланы привыкли воспринимать дипломатию и наше желание договариваться как слабость…
— Да-да, твою точку зрения я знаю, — прервал его Таллис. — Надеюсь, что самонадеянное вмешательство нашего юного друга потом нам не аукнется.
Теаган хмыкнул.
— А ты сам не хочешь рассказать о том, как именно оно начало аукаться? — и, повернувшись ко мне, продолжил: — Канцелярия верховного иерарха получила уже штук двести писем от глав Младших кланов, и они всё продолжают приходить. И все эти главы истово клянутся в верности Церкви Пресветлой Хеймы и предлагают нам любую свою посильную помощь.
— Ха! — сказал я. — Проняло их, значит. Отлично же!
— И что, по-твоему, мы с этими предложениями должны делать? — Таллис прищурился.
— Использовать их, конечно.
— Как именно? Приведи пример.
— Ну, — я ненадолго задумался. — Командир охранявшего меня отряда Достойных Братьев упоминал, что у нашего побережья водится много пиратов, которые порой ловят в сети и продают в рабство сирен. Понятно, что пиратство мешает законной торговле и вредит нашей экономике, но сейчас это не так важно. Куда важнее восстановить хорошие отношения с сиренами, чтобы они в самом деле не додумались разбудить Великого Кракена. Поэтому у прибрежных кланов, раз уж они добровольно предложили помощь, стоит забрать часть кораблей с экипажами, придать им командиров из, например, Достойных Братьев, и серьезно взяться за пиратов…
Пока я говорил, Таллис слушал меня внимательно, серьезно, но потом на его губах появилась едва заметная тонкая улыбка — словно он вновь продумывал какую-то шутку. И меня озарило.
— О нет! — проговорил я, прервав свою речь. — Вы собираетесь сейчас сказать, что раз я это придумал, то мне этим и заниматься, и ушлете меня на побережье договариваться с приморскими кланами насчет кораблей и ловить пиратов!
Таллис моргнул, раз, второй, а потом, хлопнув ладонью о стол, в голос расхохотался.
— А! Видел бы ты свое лицо, Рейн! Что, не хочешь на море?
— Не особо, — признался я. И ладно бы дело было летом. А то ведь зимой, в промозглую холодную погоду — тут не поваляешься в свое удовольствие на солнце и не поплаваешь.
— Хм. А чего хочешь?
— Дальше учиться магии, ну и вообще учиться, — я вздохнул. — Я постоянно чувствую, как слишком мало знаю.
— Похвальное стремление, — согласился Таллис. — Я тут даже слышал краем уха, что ты пытал Семареса на тему того, как надо проводить ментальный допрос.
— Да, — согласился я. — В Академии этому предмету, к сожалению, не учат.
— Ну еще бы они ему учили… Хотя ты тоже додумался — выбрать в наставники Семареса. Объяснять он способен даже хуже, чем понимать шутки.
— Просто мы находились в дороге, — пояснил я. — Надо же было использовать время с пользой.
— Да-да, не спорю. Хотя и странно, что за все эти вопросы Семарес, с его характером, тебя не прибил… Ладно, оставайся пока в столице, учись. А к побережью я отправлю кого-нибудь другого, пусть действительно разберутся с пиратами.
* * *
В имении Дасан было пусто и тихо — слуги передали мне записку Аманы, что ей пришлось срочно отправиться в корневые земли
