В гараже она оставила полумрак. Девушка лет двадцати восьми, в одном белье и с мешком на голове, была привязана к стулу. Вокруг нее были разбросаны разящие канцелярские кнопки.
– Еще не передумала? – спросила Тера как ни в чем не бывало. Топор она закинула на плечо.
Девушка замычала в кляп, тяжело дыша под испачканным в крови мешком.
– Погода на улице не самая приятная. Да и прохладно здесь. Простудишься – не сможешь дышать носом. А рот-то закрыт. Мучительная смерть. Да и рук уже, наверное, не чувствуешь. Я сломала их так, что при правильном лечении кости срастутся быстро, но время идет. Пожалей себя и выкладывай уже, кто и зачем решил прикончить принца.
Девушка замотала головой. Тера ухмыльнулась и принялась стучать топором по полу. Каждый удар был громче предыдущего.
– Что, заказчик настолько страшный? Но знаешь, в чем разница? Он где-то там. А я здесь.
Тера отбросила топор. Девушка вздрогнула, слыша приближающиеся шаги. Кнопки под ногами скрежетали, словно их сгребали в кучу. Мешок слетел с ее распухшего, наливающегося синяками лица.
– Я вижу, что ты не плохой человек. Не люблю мучить таких. Скажи мне как есть, и я отпущу тебя. У всех наемников есть запасной план на случай провала. А какой у тебя? Думаю, кто-то очень влиятельный взъелся на Александра, поэтому в твоем случае план – побег в другую страну и смена имени? Но если в течение пяти минут я не услышу хоть одного слова, которое бы давало ответ на мой вопрос, твое безобразное личико украсят десятки блестящих кнопок. Розовых. Люблю этот цвет, и мне интересно, как он будет на тебе смотреться. Поторапливайся.
Дверь в гараж громыхнула. Позади Тера услышала уверенные шаги.
– Да ты с ума сошла! – Робин на ходу схватила веник и принялась сметать кнопки в одну кучу у стены.
– Она почти все рассказала, – пробубнила Тера.
– А ты не пробовала говорить по-хорошему?
Гарсия поднялась с корточек и прикурила сигарету у стены.
– Да, целых четыре минуты, но мое время, знаешь ли, дорого стоит. Гораздо дороже твоего. И Каспар за допросы не доплачивал. Более того, мне все еще не заплатили за спасение принца. Он говорит, что счета заблокированы и рассчитается позже, но…
– Ты думаешь хоть о чем-то, кроме денег? – прорычала Робин, накидывая на наемницу свой пиджак.
Тера выдохнула горький дым.
– Хочу в салон. Волосы с левой стороны надо бы постричь, а то уже касаются ушей. И на правой тоже чуть укоротить. Не люблю, когда спускаются ниже плеч.
Робин обреченно закатила глаза. Ни разу за годы обучения в академии у них с Терой не завязалось ни одного человеческого разговора. Когда они входили на ринг для поединка, наставница была настороже: зевни она хоть раз, и бой окончится чьей-то смертью. Когда зрители в лице учениц задумывались об этом, каждый из них знал, чья это могла бы быть смерть. Но все молчали.
Как только они окончили обучение, в Тере проявилась алчная жилка. Свои способности она оценивала крайне высоко. Это пробудило в ней здравомыслие и наградило ее даром быстро рассуждать, прежде чем испачкать костяшки чьей-то кровью. Все это спасло не одного человека от множественных переломов.
Робин заметила изуродованное лицо узницы. Испачканный в ее крови мешок валялся где-то в углу. Бровь ее рассекли, глаз украсили синяком, губу с запекшейся кровью разбили, а по подбородку стекала слюна. Девушка дрожала то ли от холода, то ли от страха и тяжело дышала в кляп. Робин раскрыла сжатые в жалости губы и заговорила тихо:
– Человек, из-за которого с вами все это сделали, сейчас на свободе. Она убьет вас, если вы расскажете нам правду о ней. Мы это хорошо понимаем.
Тера медленно отошла от стены и выкинула сигарету.
– Поэтому вы можете просто кивать нам. – Робин наклонилась чуть ниже и положила руку на согнутое колено. – Мы знаем, кто вас нанял, но хотим знать точно. Кивните, если так: вы хотите домой?
Узница неуверенно кивнула.
– В случае, если все провалится и ее раскроют, она обещала навредить вашим близким?
Вновь боязливый кивок.
Робин села на корточки, всматриваясь в опущенное избитое лицо, и прошептала:
– Королева жестока, правда?
Девушка уверенно закивала. Робин улыбнулась уголком рта, мягко хлопнула ее по плечу и встала.
– Мы отпустим вас, и вы вернетесь к королеве. По вашему виду она сразу поймет, что вас пытали, и все же недостаточно, чтобы заставить выдать правду. Вы скажете ей, что сбежали ночью и точно не знаете, где находились. Если она отправит вас на детектор лжи и спросит, рассказали вы информацию о ней или нет, вы пройдете опрос честно, ведь, по сути, вы не лжете. Вы лишь кивали и подтверждали наши догадки. Ты проверила ее одежду?
Тера нахмурилась.
– Там был один жучок, но я сломала его еще в больнице. В ботинках тоже ничего.
– Тогда пусть одевается. Отвезем ее подальше отсюда и выпустим.
Тера резко подошла к ней, схватила за руку, оттащила в дальний угол и зашептала устрашающим голосом:
– С чего ты вдруг отдаешь мне приказы?
– Я пытаюсь работать вместе. Как видишь, помогает.
– Только благодаря мне. Ты пришла сюда вся такая добрая после всех пыток. Как… добрый коп, вот. Как в этих дешевых сериалах. А если бы ты дала мне закончить работу, она все сказала бы на камеру, и у нас было бы доказательство безрассудства королевы. Не в моих правилах думать о других просто так, но это могло бы закончить нелепую холодную войну, которую она ведет.
– Но так бы погибли люди.
– Всего несколько человек, а одна из них чуть не убила твоего хозяина. Ты забыла об этом, что ли?
– Ты бы на ее месте убила? Представь: пришел тебе заказ на убийство от самой королевы. Зная о ее власти и зная, кто и кого хочет убить, ты бы сказала: «Нет, извините»? А ведь ты сразу стала бы лишней свидетельницей. В лучшем случае убрали бы тебя одну. В худшем – тебя вместе с близкими. Из этого только один выход.
Тера отвернулась, устало вздохнула и сжала губы.
– Так, ладно. Отвезу ее. А ты куда?
– Принц под домашним арестом. Мне нужно быть рядом с ним.
– А как Каспар?
– Он полностью признал вину. Ему грозит от двадцати лет.
* * *
Твердый стук каблуков Делинды предупреждал работниц исследовательского центра, что к ней лучше не подходить. Черное платье с длинным сетчатым развевающимся подолом, открытой спиной, глубоким вырезом на груди и длинными рукавами внушало авторитет.
Только Моника следовала за ней, едва поспевая и приговаривая:
– Мы закончили первую модель горгона.
– Вы бы горько пожалели, если бы не закончили к моему приходу.
Лифт спустил их на нижний третий этаж. Выйдя на железную площадку, Делинда вцепилась в перила и вдохнула запах стали, смешанный с запахом машинного масла и жженой резины. Перед ней открылся цех, полный работниц в испачканной форме, напоминавшей одежду фермеров. Лица их были спрятаны под масками противогазов, на руках – толстые перчатки. В центре дальней стены над ними возвышался четырехметровый разобранный робот. Детали его словно зависли под стеклянной коробкой. Делинда и Моника проследовали к нему.
– Мы уже испытали доспехи на десяти добровольцах. Жалоб нет. С одного удара проделает дыру в бетонной стене толщиной два метра.
– Каков принцип работы?
– Каждый горгон именной – требует сканирование сетчатки глаза. При экспериментах мы каждый раз обновляли настройки, но на деле один горгон – одна хозяйка. Когда человек садится внутрь, доспехи собираются вокруг него, в туловище образуется кабина солдата, после чего выдвигаются сенсорная панель и кресло. Пули, гранатомет, огонь, даже танк его не возьмут.
– Уже в массовом производстве?
– Пока изготавливаем детали. Кроме того, мы не утверждали тираж…
– Не меньше трех тысяч, – оборвала ее завороженная доспехами Делинда.
Моника уставилась на королеву, на секунду позабыв о страхе перед ней, потому что теперь ее тревожил другой страх:
