никогда не приводили и по их правилам играть невозможно. Эти чиновники уважают только силу.
– Эти ребята из питерского «Прямого действия», – примирительным тоном сказал Никита, – они вообще безбашенные.
– Так чего вы за них рискуете? – тон Алекса выдавал его опасения о сложном отношении Минздрава к бупрофиллиновому проекту.
Мария опередила Никиту с ответом.
– Так ВИЧ-то один на всех. Без лекарств всем плохо будет одинаково. А без таких, как мы, чиновники свою пятую точку от стула не оторвут или вообще все разворуют.
– Согласен. Ну тогда, как сказал Бенджамин Франклин, либо мы будем держаться вместе, либо нас будут держать по одиночке, – сказал Алекс и протянул Марии руку.
– Не обольщайся – ты работаешь на фармкомпанию. – сказала Мария, игнорирую протянутую руку. – Когда мы разберемся с Минздравом, примемся за вас.
* * *
Саша оказалась права: на ужин с наркоманами в «Барракуде» под разными предлогами не явились ни представители Центра наркологии, ни чиновники Министерства здравоохранения, ни представители обеих фармкомпаний. Леон, сославшись на срочную работу, проигнорировал приглашение на ужин. Помимо социальных работников, работающих в Сашином фонде, самой Саши, ее бывшего мужа – бесстрашного адвоката униженных и оскорбленных, нетипичного нарколога из Твери и одной медсестры, работающей у Доктора Моро, за длинным столом сидели их московские и тверские пациенты, большинство из которых были Алексу уже знакомы. Пусть препарат помогал не всем, но благодаря проекту многие вернулись к нормальной жизни, нашли работу или пошли учиться. Столько усилий уже вложено и есть неплохие результаты.
Алекс сел в углу стола между Катей и бывшим мужем Саши.
– Зря садишься на угол – семь лет не женишься, – серьезно заметила ему Катерина.
– Почему?
– Примета такая.
Странная примета. Впрочем, может, и в самом деле, наиболее смелые и общительные садятся к столу первыми, а робким и малообщительным достаются только углы?
– Все у вас у русских не слава богу, – пошутил Алекс. – Кстати, а ты уже начала писать свой роман?
Катерина посмотрела на него внимательно.
– Откуда ты знаешь, это тебе Саша разболтала?
– Ого, ты романы пишешь? О чем? – вмешался в разговор бывший муж Саши.
– Да так… – Катерина была явно польщена их интересом. – Про жизнь, про наркотики, про всех нас.
– Про наркотики? Ты не боишься, что твой роман прочитают в ФСКН и потом у многих твоих героев будут проблемы? – муж Саши проявил профессиональный интерес.
– Пусть читают. Во-первых, они и так все знают, а во-вторых, я напишу, что это все основано на вымышленных событиях.
– Кроме тех, которые уж совсем выдуманы? – сострил Алекс.
– Точно, – Катерина улыбнулась.
– Не знаю, не знаю, – задумчиво протянул муж Саши. – У наших силовиков всегда найдутся способы превратить любой вымысел в серьезные доказательства. Имей это в виду. Ты читала «Чертово колесо»? Там тоже про наркотики и коррупцию. Один журналист написал про Грузию. Поскольку страна маленькая, многих быстро вычислили и люди вынуждены были уехать. Ты готова взять на себя такую ответственность?
В этот момент произошел небольшой переполох, поскольку в «Барракуде» появился полицейский. Большинство присутствующих по понятным причинам приняло его появление на свой счет. Однако когда он снял свою форменную кепку и свет упал на его веснушчатое лицо, Мария всех успокоила:
– Ничего страшного, я с ним встречаюсь. Василий, садись к столу.
Остаток вечера Алекс проболтал с бывшим мужем Саши о тонкостях российского патентования. Иногда он видел удивление в ее глазах.
* * *
В августе ситуация с рейдерами изменилась. У конфликтующих между собой чиновников возникло хрупкое взаимопонимание относительно дальнейшей судьбы «РосФарма». Войдя во вкус после раздела 4-й площадки, все теперь невольно задумывались о монетизации остального. Главное – не делать резких движений и ничего кардинально не менять. Теперь, когда компания была в основном под контролем Петрова, это было намного легче. Цеха по-прежнему работали частично на склад, но никого из рабочих не увольняли, а даже наоборот – подняли зарплату. Ну, мы же государственное, а, значит, и социально-ответственное предприятие.
Несмотря на относительное перемирие в войне с рейдерами, Сергей Вениаминович как хороший стратег прекрасно просчитывал все возможные риски. Одним из этих рисков был Алекс со своим дурацким проектом. Недавний звонок от Владимира Багратионовича (он, конечно, извинился за недоразумение с подстреленным шофером – ну, кто старое помянет…) недвусмысленно показал, что старомосковских чиновников тоже не интересует доморощенный блокбастер Алекса и сменить этот проект ни на что стоящее, похоже, не удастся. Петров посмотрел на лежащую перед ним папку «с любопытной информацией на американца», как сказал Гренадеров. Дать этой папке ход означало признать ошибку. Ведь именно Петров взял Алекса в свою команду. Более того, в РосИмуществе такого развития событий явно не поймут. И, самое главное, если он сдаст своего питерского, то это может сильно испортить репутацию и за пределами агентства. Сергей Вениаминович был действительно неплохим стратегом. Нет, мы пойдем другим путем. Если отрезать Алексу финансирование на стороне, то проект и сам умрет. «И волки целы, и овцы сыты», – подумал он и попросил секретаршу вызвать ему Гуронова.
– Ты не знаешь, как у Алекса дела с его наркоманским проектом?
– Да вроде все нормально. Сейчас они доделают клинику, и через пару месяцев препарат будет уже на выходе, – сказал Гуронов, не понимая куда клонит генеральный.
– А вообще, как ему это удается? – и заметив непонимание на лице собеседника, добавил. – На какие деньги он это все делает? Кто за это все платит?
– А! Ну все понятно, – сказал Гуронов. – Вы хотите сказать, что завод разработал таблетку, маркетинговую стратегию, подал на патент и торговый знак, наработал опытную партию, собрал пакет технической информации и так далее, и не получил ни копейки денег?
Петров на секунду удивился не только проницательности зама по маркетингу, но и умению правильно сформулировать проблему.
– А как ты думаешь, сколько предоставленные нами услуги могут стоить? – сказал Сергей Вениаминович, выпуская облако сигаретного дыма.
– Не знаю, – Гуронов изучающе посмотрел на начальника. – Там платит один старый еврей. У него деньги есть. Так что, может, это все стоило сто тысяч долларов, может, больше.
При этом Гуронов решил не озвучивать опасения, что если завод потребует оплаты своих услуг, то денег на клинику может не хватить, и «РосФарм» еще долго не увидит препарата. Хотя, скорее всего, Серафим просто обидится и выйдет из проекта.
– Я тоже думаю, что это стоило больше, – задумчиво произнес Петров.
За полчаса до обеда Петров заглянул к Алексу и спросил, не собираются ли они с Гуроновым в «Барракуду». Алекс был предельно удивлен: Петров не просто никогда не удостаивал замов совместным
