— Звали? — кажется, переспрашивать было привычкой следователя. — Я не сказал? Странно! У него было очень необычное, редкое имя!
— Какое? — голос Вики от волнения, а может от дыма «Беломора», сел.
— Нестор, — ответил Полежаев. — Его звали Нестор Бентковский.
2000 год
Вечеринка была в самом разгаре, когда между пацанами, собравшимися на перекур в кухне разгорелся спор на интересную для всех тему:
— А я тебе говорю, что даст! — громко сказал Валера Сичкин.
Все повернули головы в его сторону.
— Кто даст? — спросил Генка Солохин, всегда думавший только об одном.
— Что даст? — одновременно с ним вступил в разговор Кича, отличавшийся способностью плохо въезжать в любую тему.
Остальные заржали, смехом выражая свою обычную реакцию на любой вопрос Кичи. Народ уже понял о чем речь и, как это у подростков водится, легко настроился на скабрезный тон.
— Ленка Осина даст! — с куражом в голосе пояснил Валера. Он давно успел вступить в лучшую стадию алкогольного опьянения, когда вся дурь прет с невообразимой силой наружу, а барьеры и рамки рушатся и растворяются прямо на глазах.
— Не, — усомнился Солохин, сидевший с Ленкой за одной партой и достаточно знавший хорошенькую смешливую девчонку. — Она не такая! Вот Вилкина бы дала!
— Не «бы», а дала... — проворчал смазливый Мишка Крикуненко, любимчик девчонок и вообще местный плейбой. — И, кстати, ничего особенного...
— Да ну! — восхищенно воскликнул Кича. Все снова заржали.
— Когда? — дурковато опешил Валерка.
— Пока ты базарил, блин, дала, — спокойно сообщил Мишка. Каждый из собравшихся на кухне в тайне обзавидовался Крикуненко. Надо же, баба дала, а ему еще и не нравится! Тут бы вообще когда-нибудь с невинностью распроститься, а у него «нравится — не нравится»!
Плейбой молодцевато стряхнул пепел с сигареты, прищурился как делал его отец, затянулся, испепелив бычок до фильтра, и выбросил маленькую звездочку в темноту за окном. Все молчали, ожидая продолжения его речи, но Мишка не был настроен болтать.
— Надо выпить, — сказал он и двинулся из кухни.
— Надо выпить! — попугаем подхватил Кича.
— Осина бы и ему не дала, — сказал Генка, когда Крикуненко и Кича покинули курительный зал. Таково было его искреннее мнение и сам он и в мыслях не держал приставать к соседке по парте. Позже Солохин и не вспомнил, что именно его реплика подтолкнула разговор к спору, а спор привел к несчастью в жизни Лены.
— Ему бы не дала, а мне даст! — заявил Валерка. — Я способ знаю.
— Какой? — из оставшихся на кухне самым любопытным оказался третий собеседник — Вовка Логвинов.
— А надо ей одно место погладить! — поделился Валерка. Генка и Вовка закатились от возбужденного смеха.
— Да уж, надо! — веселился Генка, — Но ты еще доберись до этого места!
— Научил! — резвился Вовка, — Может, еще научишь, что потом туда совать?
Валерка был крайне недоволен их издевательством над своими глубокими познаниями в области эротики:
— Идиоты! Я о другом месте говорю. Шею ей надо погладить, там есть точка, которая ее сразу на секс настроит.
— Где? — перестал смеяться Генка.
— Где эта точка? Где? — вылупил глаза Вовка.
Насладившись переменой настроения приятелей, Валерка недобро ухмыльнулся:
— А вот теперь я вам ни хрена не скажу!
Пацаны переглянулись и Логвинов насмешливо произнес:
— А ты нам на Ленке покажи!
— Да не даст она! — с досадой сказал Генка.
— А на спор! — Валерка вытянул руку.
— Ой, ну, спорю! — ударил по его ладони Генка. Он был уверен в своей правоте.
А за столом царило веселье. Вопила музыка, уже подпившие подростки жевали, говорили тосты, подражая виденному с детства за столами их родителей, рассказывали похабные анекдоты. Кое-кто из девчонок уже танцевал во всю. Все были одноклассниками, почти все из благополучных семей. Почти все между собой друзья.
Валерка, Вовка и Генка невольно следили глазами за Осиной. И каждая пара глаз выражала свои собственные, отличные от чужих, мысли. Генка размышлял, не предупредить ли соседку по парте о том, что она стала предметом спора? Но как он скажет нормальной девчонке, что речь вообще шла в таком ключе: «даст — не даст»? Ленка сразу обидится, нагрубит или, там, заплачет... Черт их разберет, этих баб! Потом она разболтает своим подружкам и вся школа узнает, что Генка выдал пацанов. Да его потом достанут! Он как опущенный будет! Нет, не скажу ей. Пусть сама выкручивается.
Вовку одолевало любопытство. Ленка для него ничем от других девчонок в классе не отличалась. А вот посмотреть, где у девчонок то место на шее, погладив которое можно завалить любую, хотелось. Поэтому Вовка легко согласился на предложение Валерки о взаимовыгодном сотрудничестве: Вовка подпаивает Ленку, Валерка позволяет Вовке посмотреть на сцену соблазнения.
Сам Валерка испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, Ленка Осина давно ему нравилась. Если бы не это, ее имя и не всплыло бы в разговоре на кухне. Но Ленка была для Валерки недоступна. То есть, просто подойти к ней и пригласить ее потанцевать он бы не решился. Ленка была дочкой профессора математики, а Валерка — сыном спившейся рыночной торговки. Про папу Валера и вовсе ничего не знал. Лена читала книги и у нее дома был компьютер, а этим летом папа возил Лену и ее маму отдыхать на какие-то острова, название которых Валерка и запомнить не смог. У Валерки дома были только ободранные обои и маленький братишка, больной раком. Чтобы не думать о младшем сыне, мама посылала старшего в гастроном за «Портвейном», а потом спала спокойно.
Словом, о чем Валерке говорить с Леной? Они, что называется, из разных миров! Это злило парня. Еще хоть бы Ленка была страшилкой, или задавакой, или сплетницей, или тупой, или ябедничала бы учителям на других! Но нет, ненавидеть ее было абсолютно не за что! Любовь и злость в маленьком сердце Валерки перемешались и породили в неразвитом мозгу туманную идею о мести. Так что для него спор на кухне был только поводом унизить, растоптать и причинить боль персонально Лене Осиной. За то, что она есть на белом свете.
Часа через полтора народ допился до бутылочки. Визг стоял невозможный! Покрасневшая Ленка Осина покачиваясь встала из-за стола. Она и сама чувствовала, что перепила. Дойдя до прихожей, решила, что сейчас зайдет в ванную, выпьет воды и пойдет домой. Она вошла в ванную, попыталась закрыться на замочек, но палец сорвался с пимпочки и она сломала ноготь. Спьяну Ленка и не поняла что случилось. Присела на край ванны, открыла холодную воду. Опустила под струю руки, набрала пригоршню воды, наклонилась над раковиной и плеснула водой в разгоряченное лицо. Снова набрала воды в сложенные горстью ладони и стала жадно пить. Когда подняла голову, увидела в зеркале над раковиной отражение напряженного лица Валеры Сичкина. Он протянул руку и погладил основание ее мокрой шеи. Лена оттолкнула его пальцы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
