советского дипломата, в свое время – заместителя наркоминдел и посла в Румынии С.И. Кавтарадзе. Привожу по памяти:
«Принял румынского посланника.
Распили бутылку коньяка.
В остальном беседа интереса не представляла».
Отдельная статья письменного творчества – резолюции на документах. На одном из них оставили свои автографы министр Андрей Януарьевич Вышинский и зам. министра Яков Александрович Малик. Выглядело это так: – ниже – Я Малик, выше – А Я Вышинский.
Более красочна другая резолюция на докладной:
– Сыр и хер – голландский, а королева Нидерландов.
Сейчас, в связи с решением Амстердама об исключительном использовании наименовании Нидерланды – это особо актуально.
Резолюции на документах, оставленные Иосифом Виссарионовичем, которые довелось видеть, отличаются еще большей, мягко говоря, оригинальностью.
Протокольная работа
Душанбинский дипкорпус, естественно, существенно отличался от венского и размерами, и качеством. Тем не менее, по своей активности в плане проведения разного рода мероприятий, уступал немногим. Квинтэссенцией дипломатического времяпровождения являются приемы по случаю национальных праздников, визитов и других важных событий, что, по убеждению абсолютного большинства обывателей, и составляет суть пребывания на дипломатической службе.
Приемы в разных странах и различных посольствах проходят со своими особенностями. Помню, на прем в Посольство СССР в Варшаве очередь выстраивалась как в мавзолей В.И. Ленина, поскольку количество приглашаемых превышало две тысячи человек. Приглашение на прием в совпосольство ценилось среди местной общественности больше, чем билет в Большой театр на премьеру с участием мировой звезды или на стадион с выступлением команд высшей лиги.
Наши приемы, изобиловавшие напитками и закусками, от которых ломились столы, продолжались несколько часов.
На завершающем этапе перед нами – младшими дипломатами ставилась задача выловить в толпе членов Политбюро ЦК ПОРП и незаметно, насколько это возможно, сопроводить их на квартиру Посла, где действо продолжалось уже в узком кругу с рассадкой.
Нельзя не вспомнить без грустной улыбки приемы периода горбачевского сухого закона. При сохранении в прежнем виде съестной части меню приема – селедочка с лучком и картошечкой, пельмени и прочие изыски русской кухни – вместо привычной водки – сухие белые и красные вина в ограниченном количестве. Подобная метаморфоза приводила приглашенных на прием поляков, привыкших к соответствующему возлиянию, в состояние крайнего ступора. Но поляки не были бы поляками, если бы не нашли выхода из этого положения. Как я выяснил, в том числе из невольно подслушанных разговоров гостей, перед приходом в наше Посольство они обильно «заправлялись» крепкими напитками, а потом шли к нам хорошенько закусить.
Помнится, народ активно откликнулся на это противоестественное для России нововведение. Руководителю страны присвоили целый ряд должностных наименований – Генсок, Минеральный секретарь, а по-японски – Пей сука соки сам. Но не обошлось, впрочем, и без адептов нового учения, в т. ч. у нас в МИДе, устраивавших безалкогольные свадьбы для своих отпрысков.
С распадом СССР число приглашаемых на приемы сократилось на порядок. Ходить, теперь уже в роспосольство, стало не только не престижно, но и небезопасно. Желающих стать носителем ярлыка «агент Москвы» было крайне мало. На прием приходили члены дипкорпуса, а также местные официальные лица, которым это было предписано в силу их служебного положения. Результатом этого, кроме прочего, стало сокращение представительских помещений на втором этаже Посольства. Туалеты были преобразованы в служебные кабинеты, сидеть в которых было не совсем престижно.
Венские приемы в силу многочисленности дипкорпуса, состоявшего из сотрудников посольств, торгпредств и международных организаций, отличались частотой и разнообразием. Наиболее обильными, с точки зрения хлебосольства, как ни странно, были приемы, организуемые посольствами бывших соцстран – Венгрии, Польши, Словакии и Чехии.
В полной мере это касалось и посольств упомянутых стран в Москве. Особо отличалась высокой оперативностью вышколенная обслуга Посольства Чехии. После того, как за первые двадцать минут приема со столов сметалась основная масса съестного, эта брешь незамедлительно восполнялась новыми поступлениями с кухни. Кроме того, в изобилии был представлен настоящий коньяк из советских времен. По слухам, чехи подсуетились в свое время и выменяли на что-то свое целый вагон этого напитка.
В свою очередь наиболее экономными, по моим воспоминаниям, были приемы от имени послов стран Латинской Америки. Мало того, что официант с подносом бесследно терялся в толпе гостей, так еще и детишки сотрудников этих посольств, шнырявшие под ногами, расхватывали с редких подносов микроскопические канапушки.
Своей спецификой отличались приемы посольств мусульманских стран. Кулинарное изобилие – нередко в виде баранов на вертелах – сопровождалось, в силу известных причин, полным отсутствием алкоголя. Жирную баранину или плов предлагалось запивать минералкой или соком, что, на мой взгляд, не очень способствует нормальному пищеварению.
Исключением был прием, организованный послом Египта в Вене по случаю завершения дипмиссии. Вино и виски лились рекой, которую дозировали по бокалам симпатичные болгарские студентки. Прибывший на смену новый посол, как я слышал, долго не мог залатать брешь в смете Посольства, проделанную предшественником. Кстати, девиз: «После нас – хоть потоп» весьма популярен среди завершающих свою миссию руководителей диппредставительств, включая наших.
Вернемся, однако, в Душанбе. Наибольшим жмотом в дипкорпусе был посол Франции, который проводил приемы по случаю взятия Бастилии на небольшом дворике перед зданием Посольства. Для набившихся как сельди в бочке гостей большой удачей было ухватить с подноса редкого в толпе официанта стаканчик минералки или ломтик чипсов, не говоря уже о бокале вина.
Можно представить, сколь огромным было удивление гостей, явившихся на прием по случаю приезда нового посла Франции. Мало того, что прием был организован на самой дорогой арендуемой для этих целей площадке – в огромном зале пятизвездного отеля «Хайят». Столы ломились от явно привезенных с собой из Франции удивительных деликатесов-различных сыров, фуа гра, вин и десертов. Так что русская пословица «Не красна изба углами…» полностью отвечает дипломатической практике.
Наши приемы проходили в представительском зале на территории Посольства и мало чем отличались от подобных мероприятий в других странах. Определенной местной спецификой явился упреждающий прием (пищи) обмен поздравительными выступлениями соответствующего посла и главного гостя. Некоторые выступления выливались в продолжительные и нудные отчетные доклады, которые приходилось терпеливо выслушивать собравшимся гостям, с вожделением взирающим на уставленные яствами столы.
Единственный прием, состоявшийся вне стен нашего Поольства, а именно – в ресторане гостиницы «Таджикистан» – запомнился примечательным эпизодом. Незадолго до его завершения ко мне подошел номер два Посольства Пакистана Алтамаш Вазир Хан, работавший ранее в Москве и хорошо говоривший по-русски. Обратившись ко мне, он выразил недоумение по поводу того, что на российском приеме закончилась водка. Подозвав завхоза, я попросил его помочь в этой беде, что и было им оперативно исполнено в виде бутылки желаемого напитка. Прежде чем приступить к ее распитию, я спросил пакистанского гостя:
– Алтамаш, а разве ты пьешь?
