Ярости Карла XII не было пределов, и весь гнев свой он обратил на визиря и на самого султана, т. е. на тех самых лиц, которым был обязан приютом и куском хлеба. Вместо прежних дружеских возникли самые непритязательные отношения между бендерским постояльцем и его хозяевами. В свою очередь, русские агенты не дремали и, поддерживая вражду, уверяли турецкий диван, что Карл намеревался в союзе с Польшей и Австрией покорить Турцию, в отплату султану за его гостеприимство. Несмотря на очевидную нелепость этой выдумки, диван ей поверил. От имени султана Ахмета III сераскиру бендерскому повелено было отправить Карла XII, живого или мертвого, в Адрианополь. Получив эту весть через посланного от сераскира, Карл XII отправился к нему сам, для личных объяснений. Сераскир принял короля сидя, с трубкой в руках и говорил с ним тоном крайнего небрежения. Оскорбленный до глубины души, Карл сильным толчком принудил дерзкого сераскира подняться с места; наговорил ему, в свою очередь, кучу дерзостей и в тот же вечер с 270 драбантами удалился из Бендер в близлежащую Варницу, где занял небольшой дом, вскоре превратившийся в крепость, благодаря геройству короля и его приближенных.
Сераскир с сильным отрядом янычаров вступил в Варницу и обложил дом, занятый Карлом; обложил как крепость, которую надеялся взять голодом и штурмом. На предложение сдаться Карл отвечал выстрелами, и завязалось дело нешуточное. Турки, не довольствуясь пальбой из ружей, начали бросать бомбы на дом короля шведского. Вольтер в своей истории «Карл XII» упоминает об одном эпизоде этой странной осады, дающем самое ясное понятие о храбрости шведского героя. Покуда драбанты отстреливались из окон, Карл диктовал своему секретарю письмо к султану, в котором жаловался на непозволительно дерзкое с собой обхождение. На половине какой-то фразы в соседнюю комнату сквозь пробитую кровлю влетела бомба и взрывом обрушила часть стены…
— Ваше величество… бомба! — пролепетал секретарь, дрожа от ужаса.
— А нам что до нее? — невозмутимо сказал Карл. — Она делает свое дело, а вы делайте свое!
Пальба не утихала; туркам удалось поджечь дом, и король шведский отважился на вылазку. Как разъяренный лев, ринулся он на янычаров и, крестя направо и налево длинным палашом, пробивался сквозь их ряды. Пистолетным выстрелом, сделанным почти в упор, ему опалило лицо и оторвало часть уха. Не обращая внимания на рану, он продолжал биться, но, к несчастью, запутавшись за что-то шпорами, упал и был подхвачен турками на руки. С жалобным воплем он забросил далеко через их головы палаш и предался воле Божией. По секретной инструкции, данной сераскиру, он обязан был щадить жизнь державного пленника. Привезенный в Бендеры, Карл XII был окружен необходимыми попечениями не столько из-за полученной раны, сколько ради присмотра за ним. В Бендерах его посетил посаженный им на польский престол Станислав Лещинский и объявил, что, будучи вынужден вступить в переговоры с Августом II, он намерен уступить ему свою корону. На это Карл отвечал запальчиво, что если Станиславу не угодно царствовать, то он его к тому и не принуждает, но, во всяком случае, Августу II не бывать королем польским.
Из Бендер Карл XII был препровожден в Демотику и здесь, притворясь больным, пролежал в постели два месяца, обдумывая бедственное Свое положение и изыскивая способы выйти из него с честью. Султан ослабил надзор за беспокойным своим постояльцем и в то же время уменьшил производимое ему содержание… Бедный король понимал, что он для султана весьма тяжелое иго, от которого тот душевно желает избавиться. В августе 1714 года Карл, переодетый, сопровождаемый двумя офицерами, убежал из Демотики и через владения австрийского императора и мелких немецких герцогств достиг Штральзунда в ночь на 11 ноября. Комендант граф Дукер уже лежал в постели, когда слуга доложил ему о прибытии курьера от шведского короля. Мнимый курьер был немедленно впущен в спальню графа, который, спросонья не узнав в нем Карла XII, стал расспрашивать о том, каково королю у турков и скоро ли он надеется возвратиться в свои владения… Не желая долее разыгрывать свою роль, Карл заговорил с Дукером обыкновенным своим голосом, был им узнан, и в восторге комендант упал к ногам своего государя. На другой же день весть о прибытии Карла XII в Штральзунд разнеслась по всему городу, и торжество, которым народ почтил короля, вполне вознаградило его за все минувшие неудачи, обиды и страдания.
Насколько радовались возвращению короля с чужбины его подданные, настолько негодовали его враги. Датчане, пруссаки, русские и саксонцы соединенными силами осадили Штральзунд. В пороховом дыму, при грохоте орудий Карл находился в своей сфере. Он сам распоряжался военными действиями, придавал бодрости гражданам, оказывая чудеса храбрости, но при всем том Штральзунд был взят 13 декабря 1715 года, и Карл вторично едва избег плена. На простом рыбачьем судне он пробрался на остров Роген; отсюда к берегам Швеции. Эта опасная переправа совершалась под неприятельскими выстрелами; пушечное ядро расщепило мачту и убило двух гребцов в недальнем расстоянии от Карла. Прибыв в Лунд, он, отказываясь от дальнейшего путешествия в Стокгольм, избрал этот город своим местопребыванием.
Страдания, вынесенные королем в последние шесть лет, состарили его преждевременно и отчасти укротили его пылкий характер. Он пришел к тому убеждению, что одна грубая сила, безрассудно применяемая к разрешению политических вопросов, к добру не ведет, что ей необходим помощник — ум, который должен управлять ее действиями, не допуская войны во всех тех случаях, когда дело может окончиться миролюбиво, путем дипломатических сношений. Руководителем Карла XII на дипломатическом поприще был барон Герц. По совету последнего король шведский предпринял поход в Норвегию для отторжения ее от Дании; из Норвегии, в случае успеха, он с десантными войсками намеревался ехать в Шотландию и освободить ее от ненавистного английского ига, особенно тяжкого при Георге I. Барону Герцу в его дипломатических происках много помогал кардинал Альберони. План, составленный ими, угрожал равновесию Европы, в особенности же могуществу Англии. Филипп Орлеанский, регент королевства французского, распорядился арестом барона Герца в бытность его в Гааге, но освободил его после полугодового заточения. По возвращении в Швецию Герц употребил все силы своего ума, изощрил все свои способности для улучшения быта, государства и вместе с тем для поправки расстроенной казны. Он изыскал новые статьи налогов, возвысил денежный курс, увеличив нарицательную стоимость монеты против настоящей стоимости ее металла. Чтобы дать королю возможность вести войну только с Данией, барон Герц приступил к мирным переговорам с Россией, открывшимся на острове Аланде. Главная цель шведского министра заключалась в том, чтобы не только склонить Петра I к примирению с Карлом XII, но по возможности склонить его к заключению союза с королем шведским. Если бы желание Герца исполнилось, тогда, без сомнения, в политической системе европейских государств мог произойти страшный переворот…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
