всенародный праздник. День почты.
Дядя Фёдор говорит:
– Ну и что?
Шарик объясняет:
– А то. В этот день все почтальоны нашей страны родились. Значит, и почтальон Печкин тоже. Мы к нему на день рождения идём.
– Ой, – говорит дядя Фёдор. – А что же ему подарить?
Матроскин отвечает:
– Он велосипеды любит.
Шарик добавляет:
– И сумки почтовые.
– Нет, – не соглашается дядя Фёдор. – У нас у самих велосипедов нет. Мы вот как сделаем. Мы к нему девочку Катю на праздник позовём. Пусть она ему портрет нарисует.
У Матроскина от этой Кати вся шерсть во всех местах дыбом встала. Он вдвое толще получился. Но героически смолчал.
Дядя Фёдор, конечно, Шарика искупал, причесал и вместо ошейника красивый бант ему на шею повязал, синий. И спрашивает:
– Слушай, Шарик, вот я тебя причёсывал, ты весь в синяках и шишках. Почему?
Шарик отвечает:
– Это всё из-за Матроскина.
– Вы что, с ним подрались?
– Да нет. Он попросил меня его корову подоить.
– Ну и что? – удивился дядя Фёдор.
– А то. Она всё время хвостом хлестала.
– Ничего не понимаю, – говорит дядя Фёдор. – А синяки-то отчего?
– А от того, – кричит Матроскин, – что он моей корове на хвост молоток привязал!!!
– Это зачем? – спросил дядя Фёдор.
– А затем! – хмуро ответил Шарик. – Думал притормозить.
Дядя Фёдор тогда сказал:
– Хорошо ещё, Шарик, что ты кувалду на хвост не привязал. А то бы мы сегодня не на день рождения, а на похороны собирались.
Вечером они все вместе к Печкину в дом зашагали.
По дороге к девочке Кате зашли.
Она взяла кисти и холст. Приготовилась портрет рисовать. И название у неё было приготовлено:
«Портрет сельского почтальона
Печкина в сельской местности.
Музей города Ярославля.
Масло».
В доме у Печкина мебели не густо было. Печь огромная, стол, шкаф и три табуретки. Ещё радиоточка. Для такого большого количества гостей пришлось у соседей лавку брать. Печкин гостям обрадовался, чаю накипятил, баранок на стол положил очень много. Если на столе сначала спичку положить как цифру один, а потом эти баранки, цифра в много-много миллиардов рублей получилась бы. И ещё всякое варенье кругом стояло, и конфеты.
А отдельно в углу на печке под крышкой специальное блюдо для почётных гостей вкусно картошкой пахло.
– Дорогой Печкин, – сказали наши гости, – поздравляем тебя с днём рождения.
Девочка Катя добавила:
– Сейчас мы все будем чай пить. А вы, Игорь Иванович, сидите и не шевелитесь. Я буду вас рисовать.
Печкин успел одну баранку схватить, тарелочку с конфетами придвинуть и сел у окошка. Потом говорит:
– Нет, так неправильно. И так никто не догадается, что я почтальон. При мне сумка должна быть и велосипед.
Он быстро сбегал в сарай, прикатил велосипед, надел на себя плащ почтальонский и сумку. И только тогда уселся у окошка.
Получилось очень красиво. Потому что ещё вдобавок к Печкину в окне было много природы с речкой.
Дядя Фёдор говорит:
– Я сейчас хочу загадку загадать. Она очень к теме относится. Хотите?
– Конечно, хотим!
– Тогда слушайте:
Кто стучится в дверь ко мне
С толстой сумкой на ремне?
Это он, это он,
Это сельский…
– Мальчуган, – догадался Шарик.
– Почему мальчуган? – удивился дядя Фёдор. – И зачем ему толстая сумка?
– Как зачем? – отвечает Шарик. – Макулатуру собирать. У нас в городе мальчики всегда макулатуру собирали.
– Да никакой это не мальчуган. Это же специальное поздравительное стихотворение. Слушайте внимательно:
Кто стучится в дверь ко мне
С толстой сумкой на ремне?
Это он, это он,
Добрый сельский…
– Председатель! – радостно закричал Шарик.
– Какой такой председатель?! – удивился дядя Фёдор.
– Председатель колхоза.
Дядя Фёдор спрашивает:
– А сумка здесь при чём?
– Налоги собирать. Он с сумкой за налогами пришёл.
Дядя Фёдор даже обиделся. Но тут его девочка Катя выручила. Она сказала:
Это он, это он,
Добрый сельский почтальон.
Живёт он возле речки,
Наш знаменитый Печкин.
Очень хорошее поздравительное стихотворение получилось.
Тут и Шарик завёлся:
– Я хочу свой вклад внести. Я тоже хочу этот праздник увековечить.
Он за своим фоторужьём помчался. Прибежал и стал всё и всех подряд фотографировать. Чтобы можно было потом из отдельных снайперских кусочков большое праздничное фотополотно создать.
Тут Печкин разошёлся. Решил для гостей русскую народную песню спеть. И так жалостливо запел:
Степь да степь кругом,
Путь далёк лежит,
Там, в степи глухой,
Замерзал ямщик…
В конце он даже заплакал:
– Эта песня про моего дядю.
– Почему? – удивились все.
– Он тоже глухой был.
Портрет Печкина был почти готов.
Печкин в плаще и с сумкой сидел на велосипеде около стола с блюдечком чая в руках и смотрел в даль на природу. Очень он был похож на полководца Суворова перед Альпами.
Все были довольны портретом, кроме Матроскина. Опять эта Катя высовывается. И так дядя Фёдор с неё глаз не сводит.
Кот Матроскин таким ласковым голосом сказал:
– Дядя Фёдор, а уже грибы пошли. Мы специально для тебя один гриб поджарили. Хочешь попробовать?
– А вы как же? – спросил дядя Фёдор.
– А мы уже ели.
– Ладно, – говорит дядя Фёдор. – Давайте ваш гриб.
Матроскин ему торжественно гриб принёс, и дядя Фёдор начал его пробовать.
– Тьфу ты! – говорит он. – Какой удивительный гриб!
– Почему удивительный? – спрашивает Матроскин.
– Удивительно невкусный. Мочалку в гуталине напоминает. А что, других грибов в лесу не было?
– Не было, не было, – говорит противный Матроскин. – Один гриб на весь лес только и был.
– Лучше бы вы его в лесу и оставили. Может быть, он бы дозрел и вкуснее стал. А может быть, просто бы сгнил. Спасибо. Очень невкусно было. Мне больше не надо.
Тогда решили на этом праздник заканчивать. А дядю Фёдора домой спать повели.
Около дома девочки Кати они расстались. Договорились завтра с утра новые журналы географические смотреть, которые Катиному папе из Америки пришли.
Матроскин даже загрустил:
– Завтра дядя Фёдор про Катю забудет. Значит, журналы смотреть не придётся. А там, наверное, так много про моря и океаны. Поторопились мы с этим колдовством.
Как только они в свой домик пришли, дядя Фёдор сразу спать захотел.
– Что-то у меня эта кружится… как её… голова. Положите меня спать. На эту, как её… кровать.
Кот и пёс его быстро раздели и на кровать положили.
Дядя Фёдор попросил:
– Матраскин,
