он одну девочку забыл, в которую влюбился.
– Интересный случай, – говорит профессор. – Скорее ведите меня к этому мальчику.
Его скорее к мальчику привели. Он стал у дяди Фёдора спрашивать:
– Ты помнишь, как тебя зовут?
– Дядя Фёдор.
– Почему же ты дядя, когда ты мальчик?
– Не знаю.
– А кто это рядом с тобой?
– Марсианская собака, которая с Луны.
– Правильно, молодец. А это кто? – доктор показал на Матроскина.
– Кот-луноход.
– Молодец, мальчик. А вот это кто? – Он подвёл к дяде Фёдору Печкина.
– Марсианский почтовый.
Профессор Стрельцов задумался и говорит:
– Тяжёлый случай. Галлюцинозный бред с выпадением памяти.
Потом он подумал и спросил:
– А есть у вас фотография этой девочки?
– Зачем фотография! – кричит Матроскин. – Мы сейчас её саму живьём приведём.
Побежали за девочкой Катей. По дороге Матроскин и Шарик ей всё объяснили. И про любовь, и про африканский гриб с дурман-травой. И про то, как дядя Фёдор марсианином стал.
– Вас в подвал бы посадить за такие дела, вместе с вашим Печкиным, – сказала Катя. – И этими грибами забросать с ног до головы. Чтобы вы тоже на недельку марсианами сделались.
А пока кот и пёс за девочкой бегали, папа объяснил профессору Стрельцову, почему дядю Фёдора дядей звать. Потому, что он очень серьёзный мальчик и воспитанный.
Вот Катя пришла. Подвели её к дяде Фёдору. Профессор спрашивает:
– Дядя Фёдор, знаешь ли ты эту девочку?
Все замерли.
– Знаю, – говорит дядя Фёдор. – Это девочка Катя. Её дядя профессор Сёмин. Он зверей изучает. Она из Америки вместе с папой приехала.
Профессор Стрельцов вздохнул и перекрестился даже.
– Ну так вот. Катя и ты, дядя Фёдор, идите погуляйте в лесу, и в поле, и на речке, и поговорите обо всём. Я думаю, к дяде Фёдору скоро память вернётся.
Катя взяла дядю Фёдора за руку и в поле повела.
– А вы знаете, дядя Фёдор, сколько у вас недостатков? У меня даже целый список есть.
– Откуда? – спросил дядя Фёдор.
– Ваши друзья приготовили.
И они ушли в поля и реки деревни Простоквашино.
– А вы, приятели дорогие, – обратился профессор Стрельцов к Печкину, Шарику и Матроскину, – вы сами себе наказание придумайте.
Они задумались, и все стали затылки чесать. Такое с ними в первый раз в жизни случилось – наказание себе самим придумывать.
Тут и мама на такси приехала. А с ней тётя Тамара, её сестра из военных.
Как только Печкин маму увидел, а особенно её сестру тётю Тамару, он тихо так Матроскину говорит:
– Всё. Я для нас наказание придумал. Уходим в партизаны. На месяц. И ни на секунду не откладываем.
И все трое бросились бежать в сторону леса.
КОНЕЦ
Дядя Фёдор
и лето в Простоквашино
Глава первая
Торжественное начало каникул
Как-то неожиданно придвинулся месяц май. Только что на деревьях почки торчали, лужи сверкали скользкие, общая влажность была. А тут раз-два – и всё высохло, листья появились, жухлая трава зазеленела, и в школе занятия закончились.
Дядя Фёдор стал в деревню проситься:
– Там кот Матроскин и Шарик меня заждались.
Мама не хотела дядю Фёдора в деревню пускать. Она говорила папе:
– Только я отучила его от деревенских привычек – бегания и мотания на велосипеде. Только я его к театру приучила, к компьютеру, к книжкам, к сидению за столом по пять часов, как он опять на волю просится!
Папа сразу сказал:
– У него от компьютера глаза квадратными сделались.
Потом раскипятился и произнёс целую речь:
– Да от твоего сидения за столом он по полчаса разогнуться не может. Да от городского воздуха он совсем зелёным стал. Ему при таком маскировочном цвете в спецназ идти хорошо. Его в лесу даже свои не найдут. Пусть в деревню едет.
Мама поскрипела, поскрипела немного, но согласилась:
– Пусть.
Кот Матроскин и Шарик дядю Фёдора на тракторе на станции встречали. Они от радости сразу на нём повисли, и все вместе на землю шлёпнулись.
Как только наши приятели сели на трактор, зелёный дядя Фёдор заявил:
– Вы как хотите, а я всё лето буду отдыхать. Я буду торжественно ничего не делать.
– Это как? – спросил кот Матроскин.
– А так. Торжественно лягу на лужайке, книгу подложу под голову и буду лежать весь июнь. Загорать, на облачка смотреть.
Матроскин говорит:
– Ой, я сейчас приеду, только свёклу доварю, Мурку мою подою, в магазин сбегаю, за свет заплачу, кое-что стирану… И тоже буду торжественно отдыхать весь июнь. И ещё июль прихвачу.
– Не-а, – говорит Шарик. – А я буду всё лето работать. У меня летом самый фотосезон.
И верно. Шарик летом со своим фоторужьём не расставался. Он мог его с закрытыми глазами, как автомат Калашникова, разобрать, протереть и снова собрать.
– Твою беготню с фотострелялкой и работой назвать нельзя, – сказал Матроскин. – Так, сплошное скакание по полям.
В общем, скоро дядя Фёдор улёгся на поляне – книжка под голову. Шарик рядом лёг, потом и Матроскин пристроился. Тут Печкин идёт со своей почтой.
– Чего это вы тут делаете?
– Мы ничего не делаем. Торжественно.
– Это как торжественно? – спрашивает Печкин.
– А так, – говорит Матроскин. – И вызывающе.
– Они весь июнь так собираются торжественно ничего не делать, – говорит Шарик.
– Ой! – кричит Печкин. – Я сейчас только почту разнесу и тоже к вам присоединюсь. Мне очень нравится такое торжественное занятие.
Скоро он к ним присоединился. Расстелил свой плащик, и у них беседа началась.
– Меня вот что беспокоит, – говорит Матроскин. – Моя корова что-то стала мало молока давать. Всё думаю, как надои увеличить.
Печкин сказал:
– Сейчас в Европе новые методы применяются. Это я в журнале прочитал. Надо коровам музыку ставить перед носом. Тогда они сразу больше молока давать начинают.
– Какую музыку им надо ставить? – спрашивает Матроскин.
– Я не запомнил, – говорит Печкин. – Что-нибудь с травяным уклоном. Например, вальс цветов или что-нибудь Сен-Санса.
– А Сен-Санс-то здесь при чём? – удивился кот.
– Не знаю. Может быть, чем-то с сеном связано.
– Надо весёлую музыку ставить, – говорит Шарик, – чтобы молоко не скисло.
– Чего тут долго думать, – говорит дядя Фёдор. – У нас одна только музыка и есть. Я на чердаке проигрыватель видел со старыми пластинками. Пробуй, Матроскин.
Матроскин сразу свой торжественный отдых прекратил и на чердак полез проигрыватель доставать.
Он его быстро нашёл, и ещё несколько пластинок впридачу. Быстро всё это на табуреточке к Муркиной двери пристроил и пластинку завёл. Там певица по фамилии Русланова песню пела про валенки.
Корова Мурка песню про
