принял. По крайней мере, очень постарался. Никитка-дурачок! Когда смеешься судьбе в лицо, стоит учитывать, что последний ход за ней.
В универе узнал, что Мира болеет, лежит дома с ангиной. Сначала выдохнул, а потом началась ломка. Искал её глазами, доставал телефон, чтобы написать, а затем сжимал зубы и терпел. Соберись, тряпка! На тренировках превратился в ходячий овощ, а Дима всё узнать пытался, почему такой хмурый и кислый. Но мы оба знали её имя.
Несколько дней держался, как только мог, а на четвёртый решил поехать к ней. Плевать! Пусть в лицо кричит, как сильно меня ненавидит, но мне нужно было её увидеть.
Вот скажите, разве можно притворяться, что сходишь с ума по человеку? Улыбаться так, как никому другому?
А, возможно, просто мазохист и копал для себя глубокую-глубокую могилу. Летел к ней. Чтобы она меня в очередной раз убила, но на этот раз – пулей двадцатого калибра и прямо в самое сердце.
Я и сейчас вижу её перед глазами с другим. Фантазирую себе непонятно что и как сам себя терплю – не представляю. И дело даже не в этом сладеньком мальчике-зайчике по имени Даня. Будь кто другой на его месте, точно так же бы спятил от душераздирающей ревности. Мирослава била, жестко и холодно. Возвращала весь тот яд, каким я сам затопил её, словно Нева Питер.
А мне… она была нужна.
Раньше думал, что любовь для слабаков. Романтическая чушь, которой полно в лирике поэтов и в ванильных женских романах со счастливым концом. Только в моей истории не было хэппи энда. Безответные чувства – самые паршивые на свете. Когда ты точно знаешь, как сильно тебя ненавидит та, кто полностью заняла твоё сердце. Падать больно, но ещё сложнее идти, когда всё внутри беспощадно кровоточит.
Но чтобы не сделал, даже если бы очень сильно постарался – ничего бы не изменилось. Она тянулась ко мне для удара, а после перешагнула и сделала вид, словно нас никогда не было.
Но мне оказалось до ничтожного мало застать её с парнем. Я должен был убедиться на всю тысячу процентов, что каждое слово этой девушки концентрированная, неразбавленная правда. Долго сидел в машине у парадной, а потом дождался на свою голову! Вышла с ним под ручку, вся светится, словно рождественский фонарь, болтает без умолку. Думаете, хватило? Нет, пожелал вишенку на тортик. Принялся следить за ними, поехал следом и таскался, словно побитая собака, пока не увидел всё, что нужно и даже больше. Как моя Мирослава склонилась к нему, как их губы соприкоснулись в поцелуе.
Без понятия, почему сдержался тогда. Но накрыло меня хорошо. Так что пару дней я просто не понимал, где я, кто я, что я. Хотелось придушить Миру. И поцеловать. Спятил, совершенно точно спятил!
Какой невыносимой пыткой было видеть её каждый день, но ещё сложнее было не полировать взглядом любимый, желанный образ. Чёртова Князева!
— Приём, Юпитер! — Дима щёлкнул пальцами перед моим носом. — Как слышно, Никитос?
— Отвянь, — отмахнулся от лучшего друга и упал на скамейку.
— Старик, фигово ты выглядишь. Так и собираешься ныть, или вернёшь уже свою зазнобу?
Ага, как её вернешь-то? Ладно, если бы там чувства были, но между нами лишь выжженная пустыня – её ненависть, моя любовь.
В спортзал заходит толпа девчонок. Маша с Мирой в самом конце. Моя смотрит, словно сквозь пространство, никого не замечает, губы кусает. Когда так делает, то начинаю сомневаться, что смогу держаться от неё на расстоянии. Ведьма натуральная! И в этой юбке она умопомрачительна хороша.
Проводил Миру взглядом до раздевалки, потому и не ожидал, что в один прекрасный момент мне прилетит неплохой такой хук справа. Зачётный. Челюсть аж свело.
Савельева? У этой бабы тараканы с белками в голове, но, чтобы ни с того, ни с сего по роже кому-то въехать – слишком и для неё.
— Маша, ты чего? — первым опомнился от шока Сотников.
— За дело! — разъяренной гарпией прошипела девчонка. — Будь мужиком, Тарасов. Удали видео, которое вы со своей подружкой залили в чат.
— Какой чат?
— Мда, — Маша закатила глаза. — Тупой и ещё тупее, что называется.
Демонстративно развернулась и громко зашагала в сторону раздевалки.
Задумчиво потёр щеку ладонью и попытался сложить «а» плюс «б».
— У тебя телефон рядом?
— Уже там, — коротко кивнул Дима. — На, смотри.
Да жесть какая-то!
Регине хватило мозгов снять Миру на камеру и выложить в наш общий чат. Я уже и забыл про тот случай, когда застал Князеву в спортзале полуголой и с обидной надписью на пятой точке. Она меня тогда послала в пешее эротическое, но Филатова до такой степени увлеклась… взрослая девка, фигней страдает. Да и что с Мирой могли не поделить? Мало того, они ещё и обсуждали Миру в чате. Прямо говоря – практически устроили травлю. Надо с этим завязывать. Не позволю никому её обижать.
А Мирослава подумала, что главный виновник – я. Логика есть. Да и доказать свою непричастность будет нелегко.
— Мои соболезнования, — усмехнулся Дима. — Влип ты Никитос, да по самые помидорчики.
— Никуда я не влип, — коротко отрезал. — Ты, что предлагаешь так оставить? Пусть девчонку дальше опускают?
— Ну, ты прямо прынц! — расхохотался Сотников.
Дебил…
А видео из чата удалили. Регина знала, кому переходить дорогу, а кому нет. Тем более, у Димы на неё было крайне много компроматов, куда более интимных, чем мокрая Князева в полотенце.
И лучше бы на этом успокоился, но мне же больше всех надо, ага! Нафига вообще к Мире пошёл? Набирался смелости до конца дня, а потом просто подсел к ней в столовой. Она даже глаз не подняла, технично поглощая овощной суп. Будто я человек-невидимка.
— Привет.
Снова ледяное молчание, от которого хочется на стену лезть.
— Мира, — накрыл её руку своей, но она тут же оттолкнула меня, выплеснув немного супа на стол.
— Тарасов, что непонятного во фразе: «ты ме противен?»
— Почему, всё предельно ясно. Хотел лишь убедиться, в порядке ли ты.
Не знаю, на что рассчитывал. Увидеть хоть какую-то эмоцию, ту же ненависть, злость, но ответом мне было только холодное равнодушие, которое с каждой секундой пустотой расползалось по всему моему существу.
Только встала, молча подобрала свой рюкзак и ушла. Тишина — оружие, которое уничтожало меня сейчас верно и
