Князь с друзьями первым покинул политическую арену. Однако из самой жизни первым ушел «старец». Для него все закончилось декабрьской ночью 1916 года в подвале юсуповского особняка на Мойке.
Убийцами Распутина стали князь Феликс Юсупов и великий князь Дмитрий Павлович. Спустя несколько лет, уже находясь в эмиграции, Юсупов будет с удовольствием вспоминать о той ночи на Мойке, когда ему удалось лишить жизни Григория Распутина.
Поначалу «старца» попытались отравить пирожными. Но когда яд не подействовал, Распутина застрелили. Юсупов потом напишет не одну книгу об этом событии.
А вот великий князь Дмитрий Павлович, напротив, о своем участии в убийстве не вспоминал. И считал, что произошедшее в декабре 1916 года принесло ему не славу, а печальную известность.
Друзья Распутина — Белецкий и Хвостов — в это время находились в отставке и наивно надеялись получить новые назначения. Но их, впрочем, как и всю страну, теперь ждало только одно — переворот. Для приближения которого они сделали едва ли не больше, чем все революционеры вместе взятые.
Михаил Андроников, обвиненный в шпионаже в пользу немцев, был вынужден покинуть столицу и уехать в ссылку в Рязань. Но уже через месяц он самовольно вернулся в Петроград. И поспел вовремя — по приказу министра юстиции Александра Керенского, будущего главы Временного правительства России, он был отдан под суд и помещен в Петропавловскую крепость.
В мае 1917 года во время одного из допросов Андроников попросил передать письмо коменданту Петропавловской крепости. В бумаге значилась просьба «принести присягу на верность Новому Правительству, чтобы послужить нашей дорогой Родине, наконец, освобожденной от гнета произвола и насилия и выведенной на светлый путь правды, свободы, братства и любви».
Письмо князя осталось без ответа. Но, казалось, сама судьба была на его стороне — через шесть месяцев власть в стране вновь сменилась. И Андроников пишет новое письмо, теперь уже на имя Ленина и Дзержинского, которым предлагает свои услуги. Уверения в том, что «Вы моя совесть» и «наконец-то воссияло солнце над Россией» в очередной раз сработали. Андроникова назначили на должность начальника Кронштадтской ЧК.
Как, должно быть, ликовал он, узнав о судьбе предавших его Хвостова и Белецкого. Их поселили в московском Кремле, в бывших комнатах фрейлин, превращенных большевиками в тюремные камеры. И в 1918 году расстреляли. Новые коллеги Андроникова — московские чекисты — расправились с бывшими царскими чиновниками в ответ на покушение Доры Каплан на Ленина. Конечно же, Андроников целиком разделял решение своего начальника Феликса Дзержинского…
Менялось время, вместе с ним менялись люди. И лишь Андроников оставался прежним.
Далее на посту начальника ЧК он не упускал возможности заработать. И в очередной раз увлекся.
Великий князь Александр Михайлович (тесть князя Юсупова, убийцы Распутина) и его жена, великая княгиня Кения Александровна, родная сестра царя, получили от Андроникова заманчивое предложение — покинуть пределы Советской России. За это бывший соратник Распутина потребовал с членов царской Семьи 2 миллиона рублей золотом.
Андроников надеялся, что великий князь не пожалеет денег за свое спасение. Однако о требовании взятки стало известно земляку Андроникова Глебу Бокию.
Уроженец Тифлиса, Бокий занимал пост заместителя председателя ВЧК Феликса Дзержинского и на расправу был строг и скор. Недаром именно Бокий стал одним из создателей ГУЛАГа, где через несколько лет вместе с миллионами невинно заключенных закончат свои дни жена и дети Распутина, а затем и сам Бокий.
Ну а пока чекиста больше занимал Михаил Андроников, которого немедленно арестовали. И вскоре начальник Кронштадтского ЧК, пойманный с поличным, повторил путь своих многочисленных знакомых, сослуживцев и даже врагов — в 1919 году Михаил Андроников был расстрелян. Официально — по обвинению в шпионаже…
Часть третья
Запретная любовь
И в заключение — еще одна история, которую мне тоже поведали на родине баронессы Мейендорф.
Как-то я оказался в гостях в одном старинном тбилисском доме, хозяин которого, ему тогда исполнилось 93 года, подвел меня к окну и обратил внимание на подъезд старинного особняка, украшенного лепниной, сохранившей следы былого очарования.
Оказалось, тот дом раньше принадлежал семье Багратиони-Мухранских — княжеской фамилии, несколько столетий пребывавшей на грузинском престоле. Мало того, княгиня Леонида Багратиони-Мухранская, жившая там же, стала супругой великого князя Владимира Кирилловича, сына провозгласившего себя в 1924 году Императором Всероссийским великого князя Кирилла Владимировича.
Вообще, в Грузии мне довелось узнать множество захватывающих и почти невероятных историй, которым будет посвящена моя следующая книга.
А пока, в завершении этой, посвященной Дому Романовых, — судьба Княжны Императорской Крови Татьяны Константиновны, ради любви к князю Константину Багратиони-Мухранскому, подписавшей отречение от прав на престол.
Татьяна и Константин
Когда в Спасо-Вознесенском женском монастыре Иерусалима в 1979 году умерла настоятельница, мало кто знал, кем матушка Тамара была в своей земной жизни.
А была она правнучкой российского императора Николая Первого, дочерью великого князя Константина Романова и женой грузинского князя Константина Багратиони-Мухранского.
Собственно, встреча с Багратиони-Мухранским и перевернула всю ее размеренную жизнь при дворе императора Николая Второго…
С князем Константином Татьяна впервые встретилась зимой 1910 года в Осташеве — имении своего отца, великого князя Константина, приходившегося дядей императору Николаю Второму.
Корнет Кавалергардского полка Багратиони-Мухранский получил приглашение на вечерний чай. Во время которого молодые люди почувствовали, как им удивительно легко и интересно вместе. Княжну Императорской крови Татьяну веселили рассказы князя Константина, а тот не мог прийти в себя от очарования своей собеседницы.
Вскоре визиты грузинского князя в Осташево и Мраморный дворец в Петербурге, где жила семья Княжны Императорской крови, стали регулярными.
Поначалу родители Татьяны надеялись, что дружба дочери с представителем пусть и знатной, но все же не императорской фамилии, сама постепенно сойдет на нет.
Должен же корнет понять, что ни на что большее, чем совместные чаепитие и катание на лодке в загородном Павловске, он рассчитывать не может.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
