Это в общем о формировании психики. А ещё есть отдельный вопрос о чрезмерной на эту психику нагрузке. Студенты, и те слишком часто ходят здесь хмурые, напряжённые и нервные. А тут ребёнок. Как он перенесёт погружение в чужой мир? Не поедет ли у него крыша от избытка новой информации, которую надо немедленно осваивать? В общем, десять раз подумайте, так как есть реальная опасность сломать ребёнку психику. Даже растения пересаживают в строго определённое время — весной и осенью, иначе могут не прижиться. Человека можно перевозить в другую культуру либо в раннем детстве, либо когда он уже сформировался. А подростка не надо, иначе последствия для его психики могут оказаться необратимыми.
Ну и по мелочам. Вам очень хочется, чтобы его, например, дразнили «русской мафией»? Чтобы наказывали за то, что он мало улыбается? Чтобы он страдал от того, что не такой как все? Хороший лидер получится из ребёнка с таким прошлым? Человек свободный, волевой, сильный и без тараканов в голове? Учиться общению с Западом надо, но чуть позже, когда личность уже сформировалась. А пока пусть дома сидит и языки учит, пригодятся. Для мотивации к изучению языков время от времени вывозите его за границу в турпоездку. Вспомните, кстати, что русское дворянство охотно нанимало для своих детей иностранных учителей и гувернанток, но посылать своих детей в школы-интернаты за границу никому из них и в голову не приходило. Не обрекайте ребёнка на жизнь в детском доме да ещё и в чужой стране. И уж в любом случае, заберите его домой сразу же, как только он вас об этом попросит.
И, наконец, если вы всё-таки хотите послать ваше чадо учиться за границу, повнимательней читайте рекламу зарубежных школ. Не прельщайтесь на красивые слова, постарайтесь мыслить реалистично. К примеру, АиФ 15 (2004), «Чисто английское образование». Об английских школах-интернатах. Название, кстати, хорошее. Почти «Чисто в натуре английское образование». Читаем: «Милл Хилл (английская частная школа. — С.З.) гордится традиционным укладом жизни и духом школьного сообщества». Очень красиво звучит, если не вдумываться в смысл. А вы вдумайтесь! Пожалейте ребёнка, не заставляйте его адаптироваться не просто в чужом мире, а ещё и там, где чужой жизненный уклад намеренно подчёркивается и является предметом гордости. Где ваш ребёнок будет жить не просто под прессингом чужой культуры, но под прессингом специально культивируемого «духа школьного сообщества». Даже взрослый, полностью сформировавшийся человек жизнь на Западе обычно плохо переносит, а вы ребёнка на 24 часа в сутки — под особо усиленное давление. Рассчитывая расходы на образование, закладывайте уж туда сразу и последующие расходы на психиатра.
Далее в той же статье, совсем уж смешно: «Школа Милл Хилл расположена в живописной парковой зоне, всего в 10 километрах к северу от центра Лондона. В этом районе столицы проживает много выходцев из различных стран». Красота! Тем, кто хоть немного пожил на Западе, думаю не надо объяснять, что это за районы на окраинах европейских городов, в которых «проживает много выходцев из различных стран», сколько убийств и разбоев в год на душу населения там случается, какое количество наркотиков там потребляется, и к какой «аристократии» (завлекательное слово из той же статьи) относят приличные люди выпускников школ, расположенных в этих районах. Так что, если уж отправляете куда-то ребёнка — основательно подумайте, куда. Проконсультируйтесь со знающими людьми. Только не с заинтересованными агентствами, а с независимыми экспертами. А то сначала вашего ребёнка доведут до нервного срыва «традиционным укладом жизни и духом школьного сообщества», а потом он пойдёт снимать стресс на соседние улицы, в район, где «проживает много выходцев из различных стран».
Впрочем, против этого у англичан кое-что предусмотрено. Вновь из той же статьи: «Но всё-таки, основа жизни школы — жёсткая дисциплина». Вот так! Не давят ли чрезмерно на вашего ребёнка даже жалкие остатки дисциплины, сохранившиеся в российской школе? А ведь в описываемой английской школе дисциплина будет жёсткой, более того, она там — «основа жизни». Английские школы славятся жестокими порядками, калечащими психику детей. Меня поражает некогерентность сознания родителей, которые в конце восьмидесятых напевали строки из Pink Floyd: «Hey, teacher, leave us kids alone!», про ту самую британскую школьную систему, а теперь именно туда своих детей и отправляют. Всё ведь на поверхности, всё в рекламной статье подробно расписано. Вот тамошние педагогические методы: «За невыполнение распорядка дня могут… заставить переписывать страницы из учебника». Эй, российские педагоги, что скажете по поводу этого средневековья? При этом знаете, чего они хотят добиться такими методами? Никогда не догадаетесь: «Детей учат, как жить в обществе, хорошим манерам и поведению, уверенности в себе (?!), а главное — самостоятельности (?!!)». После всего ранее процитированного такое заявление кажется просто издевательством.
И последнее: в школьный период во многом формируется личность человека, закладывается фундамент на всю его последующую жизнь. Если ваш ребёнок окончит школу в Англии, он станет англичанином. Но до чего же трудно иностранцам в России: окружающая жизнь непонятна, кругом игра по другим правилам. Если вы не предполагаете, что ребёнок так и останется жить на Западе, если вы думаете, что карьеру он будет делать в России — не делайте из него англичанина. А то потом, живя в России, он полжизни будет исправлять последствия вашего энтузиазма.
Замуж
Про это тоже много уже чего написано. Дело лишь в том, что как и в случае со школьным образованием за рубежом, пишут-то в основном занимающиеся данным вопросом агентства, конечно же заинтересованные в увеличении количества клиентов. Добавлю лишь несколько штрихов, дабы восстановить объективность картины. Я в данном вопросе, сами понимаете, не специалист, но для полноты описания русской эмиграции хотелось бы затронуть и это тему. Что ж, буду цитировать компетентные источники. Итак:
Наталья Коныгина из «Известий», «Замуж за иностранца выходят не из-за денег»:
«Средний возраст русских невест — 19,5 лет, то есть на поиски своей второй половины в дальние страны отправляются девушки без образования и профессии. Себе в мужья эти юные создания выбирают мужчин за сорок — они якобы надёжнее. Брачный агент отличается от сутенёра только тем, что он пристраивает женщину не в проститутки, а в содержанки, а для многих женщин это предел мечтаний.
Через два года до 90 % браков, заключённых через агентства, распадаются, в основном — по инициативе женщин. Их не останавливает даже наличие ребёнка: россиянки привыкли к традиции воспитания детей в одиночку. На деле это оборачивается большими проблемами. Если, разведясь с мужем, женщина захочет вернуться в Россию, то вывезти ребёнка ей, как правило, не разрешают».
А вот ещё небезынтересный материал. Опять же «Известия», но на этот раз пишет русский американец. Александр Левинтов, «Брак без связи»:
«Практически все они жуткие жмоты и скупердяи — с нашей точки зрения. Он десять раз на дню назовёт свою жену хани (honey — мёд), но не потому что она такая уж сладкая, а потому что это — удобный стандарт, позволяющий не путать имена жён и других боевых подруг. Но, зовя свою суженую хани, он всё-таки постарается в ресторане исчезнуть с глаз, когда официант приносит к оплате счёт, либо взимать с родной половины за харч и постой, пользование стиралкой, душем, феном, его презервативами и видом на цветущий забор.
Кроме того, американец, купив себе иностранную жену, будет делать всё возможное, чтобы она как можно дольше находилась в полной зависимости от него и ничего не знала о своих правах, действующих в стране правилах, обычаях и законах. Он палец о палец не ударит, чтобы помочь ей освоить английский, машину, устроиться на работу, приобрести статус пребывания: ему это невыгодно, а на остальное — плевать. И, конечно, он по американской своей привычке будет бесконечно долго врать и бахвалиться своими доходами, недвижимостью и прочими богатствами души и кошелька.
Сексуальное рабство, называемое браком с американцем, начинается при заключении брачного договора, где на множестве страниц описывается, чего и сколько невесте не полагается ни при заключении брака, ни после этой церемонии, ни после развода, практически неизбежного после нескольких тяжелейших лет замужества — зубами к стенке и сжав кулаки.
Я — первый соотечественник на почти уже годовой дистанции брака несчастной сибирской красавицы. „А это — моя тюрьма, — показывает она на огромный, утопающий в зелени дом. — Я редко выхожу оттуда, потому что выходить некуда“. Я пытаюсь было возразить, но тут же прикусываю язык: машину она водить не умеет, да и машины у неё нет, до ближайшего увеселительного заведения — более двух миль в кромешной тьме вечернего престижного района, денег на увеселения у неё также нет, да и английского практически никакого. Наконец я нахожу какой-то вариант для тридцатипятилетней, полной жизни и обыкновенных жизненных желаний женщины: „А с мужем на его машине?“ — „Ему уже 64, он очень устаёт и вечером рано ложится спать на своей половине“. Позже выясняется, что устаёт он исключительно от безделья, так как нигде не работает, а живёт тем, что сдаёт три дома в ещё более дорогом месте. „Зачем же вы вышли замуж за него?“ — „Если б я знала!“ — „А он зачем женился на вас?“ — „Я и сама не понимаю зачем. Мы с ним ни разу не спали вместе, и я даже не знаю, насколько он мужчина. Но виагру он пьёт“».
