Нырнул, погрузился с головой, и пьёт, пьёт — жадно, остро, обжигающе. Так, что ни он, ни она не могут друг от друга оторваться…
Где-то на краю сознания раздался треск ткани, но Борис творил с ней что-то невообразимое, ни на мгновение не позволяя прийти в себя.
Касания языка, чувственное прикусывание, и сразу за этим нежное, ласкающее прикосновение языка и губ…
Стеша с изумлением обнаружила, что не только с энтузиазмом отвечает Борису, но и обнимает его за шею, ведёт ладошками по плечам мужчины и даже царапает его ногтями.
Луна, она совершенно собой не владеет, её тело живёт своей жизнью!!!
Но тут Ардарский усилил напор, и остатки разума отбыли в неизвестном направлении, а мысли еле-еле ворочались в голове, словно мозг погрузился в желе, да так в нём и завяз!
Каждое прикосновение губ и языка Ардарского отзывалось новой волной томления, убегающей в низ живота. Ещё немного, ещё чуть-чуть и она не выдержит!!!
А-ах!
Словно догадавшись, что она изнемогает и теряет терпение, рука Бориса накрыла её лоно, и Стеша вскрикнула, выгибаясь от острой вспышки наслаждения.
Да, да! Так! Ещё! Ещё!!!
Стоп! А где трусики? И платье?
На долю секунды очнувшись, девушка с изумлением констатировала, что они уже не стоят у стены, а лежат на кровати. И на ней, похоже, из одежды ничего не осталось.
Когда Борис её раздел и куда что делось, прошло как-то мимо внимания. Незаметно так.
— А-ах! — пальцы мужа пустили по телу новый виток удовольствия, и Стеше стало не до воспоминаний о пропавших белье и платье.
Луна, как же приятно прикасаться к литым мышцам и загорелой коже мужа! Задевать ладонью тёмную поросль волос, растущую на всех предусмотренных природой местах… И целовать волка, ощущая терпкий вкус мокрой от пота кожи.
Она сошла с ума? Или спит и видит сон — ей на самом деле хочется трогать, гладить, целовать Ардарского?!
Спасите кто-нибудь, сама она, похоже, эту битву уже проиграла!
Стеша чувствовала исходящий от тела альфы жар и начала гореть сама. От поцелуя ненадолго прервалось дыхание, но сильная рука давит на плечи, не давая ускользнуть.
А она и не собирается сбегать! По крайней мере, сейчас… Наоборот, хочется больше, сильнее, ярче. Продолжения, да. Чтобы делал с ней все, что умеет. До звёздочек, до охрипшего горла, до подгибающихся от слабости ног!
Борис отбросил в сторону последний лоскуток ткани и залюбовался своей женщиной. В платье, в одном белье или вовсе в чём мать родила — его пара была одинаково желанной, ослепительной и совершенной.
И неважно, что он уже видел жену обнажённой, всё равно готов любоваться ею часами! Тем более что со Стефанией у него каждый раз как первый…
Волк смотрел, трогал, смаковал и не мог оторваться. Сам себе напоминал, что должен быть осторожнее. И балансировал над пропастью, рискуя сорваться.
Кому расскажи — не поверят, что альфа не один месяц сдерживается и тихо сходит с ума, не имея возможности забрать свою половинку, свою единственную. И вот теперь, наконец, она будет ему принадлежать во всех смыслах! Только бы не напугать, не причинить боли, не оттолкнуть… А для этого нужен контроль, коего и так остались жалкие крохи.
Какая у неё кожа! Бархат и светлый-светлый мёд. А волосы? Тоже мёд, но с солнечными бликами.
Борис намотал одну золотистую прядку на палец и слегка потянул, вынуждая Стешу повернуть голову и посмотреть на него.
Как она? Не пережал?!
Волчица с трудом перевела на мужа пьяный взгляд и тихо застонала.
От души отлегло — ей хорошо, а это главное!
И он продолжил изучать тело, которое сегодня получил в своё полное распоряжение.
Сильная, стройная, гибкая, с тонкой, ещё чуть-чуть и пальцами можно обхватить, талией.
В голове мелькнуло — надо проследить за питанием волчицы! Два месяца сплошной нервотрёпки, не удивительно, что девочка исхудала. Нет, ему в жене всё нравится, но сильная худоба помешает ей зачать и выносить первенца. Да и для здоровья недоедать вредно. Не зря ещё в самом начале он приказал Кире готовить гостье самые питательные и полезные кушанья! Лично отдал распоряжение завхозу, чтобы на кухню для Стефании присылали самое лучшее мясо и в неограниченном количестве. Завтра надо расспросить Киру, почему она промолчала, что подопечная плохо ест…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Борис долго целовал жену, возвращался к губам и снова переключался на шейку, затем уделил внимание ключицам и тому, что ниже — затвердевшим вершинкам сосков.
Грудь Стеши легко помещалась в его ладонь, словно создана была как раз под его руку! И это приводило Бориса в какой-то щенячий восторг. Как и реакция Стефании на его ласки.
— А-ах!!! — Девушка металась, царапалась, обнимала и тёрлась, остро отзываясь на каждое прикосновение, каждый поцелуй.
Такая отзывчивая, такая чувственная и возбуждённая!
«Наша! Скоро будет вся, целиком!» — с удовлетворением в голосе рыкнул Соло.
Рука, что исследовала лоно жены, на несколько мгновений переместилась выше и прикоснулась к плоскому животу Стеши. Пальцы обвели пупок и вернулись в ложбинку между ног.
Волк ещё раз убедился, что там достаточно влажно и давно готово его принять. Круговым движением приласкал клитор и скользнул пальцами вглубь.
— Бо… Борис! — выдохнула Стефания, приподнимая бёдра и прижимаясь промежностью к его руке. — По… пожалуйста!
Кажется, пора! И он тоже на грани, но в отличие от самки, ему нельзя терять голову!
Приподнявшись на локтях, волк расположился между раскинутых бёдер волчицы и почувствовал, как головка прижалась к входу в её лоно.
Ещё раз заглянул в подёрнутые туманом глаза жены, поймал поцелуем нетерпеливый стон, и одним плавным толчком проник внутрь. И замер, давая самке возможность привыкнуть к своему размеру.
Стеша замычала, выгнулась и вцепилась ему в плечи, раздирая кожу до крови.
Пусть! Он не против, если его паре так хочется.
Медленно растягивая и наполняя, мужчина постепенно вошёл до конца и снова замер, не сводя глаз с лица волчицы.
— Борис! — простонала Стеша и протестующе задергалась, пытаясь стать ещё ближе. — Давай! Ну давай же!!!
— Расслабься, — проурчал волк. — Тише, тише! Сейчас всё будет, нетерпеливая моя!
И качнулся.
Да! Да, Луна! Наконец-то! Она принимает его!
Стеша рассыпалась снегом и сгорала, тонула и парила, кричала и не могла издать ни звука.
Размеренно, словно машина, муж вколачивался в неё, постепенно разгоняясь. И в унисон его движениям, внутри неё закручивалась спираль удовольствия.
Грубо и жёстко — там, внутри, где их тела стали одним целым. Нежно и трепетно — здесь, сверху, где он безостановочно целует её, ласкает грудь, удерживая на тонкой грани между болью и наслаждением.
Стеша изогнулась и громко вскрикнула. Да, да, да! Ещё!!!
Оказывается, боль тоже может быть сладкой! Как много она не знала об этой стороне жизни!
Собственное тело, собственный зверь — все её предали. Но, Луна, до чего же крышесносное удовольствие от их предательства!!! Кто бы мог подумать? Ещё, ещё! Глубже! Сильнее! А-а-а-а!!!
Стеша билась в руках, требуя разрядки, но Борис не хотел, чтобы всё закончилось слишком быстро. Поэтому сначала снизил темп, а потом совсем замер, продолжая посасывать и покусывать грудь волчицы.
— Бори-ис! — снова застонала Стеша. — Пожалуйста! Не останавливайся!!!
И кто бы устоял перед такой мольбой? Он и сам балансировал на грани, лишь силой воли удерживая себя от крутого пике.
Его собственное удовольствие подождёт, главное, чтобы весь спектр наслаждения вкусила Стеша! И когда она почувствует, как им хорошо вместе, то поймёт, что они созданы друг для друга. Поймёт, что ради неё он на всё готов, что она, Стефания, для него — самое дорогое и ценное из всего, что существует в этом мире. И ей не надо его бояться, он никогда не сделает ничего во вред! Лишь бы она доверилась и приняла его всем сердцем!
Борис, стискивая зубы, то приближал, то отдалял финал. Разгонялся, идя по нарастающей, а за мгновение до того, как жена вспыхнет сверхновой, снова замирал. И спустя несколько мгновений начинал всё сначала.
