— Еще один день ничего не изменит, — тихо говорю я.
— Правильно. Хорошо. Завтра. Но завтра, крайний срок.
— Спасибо, Би Джей, — я осматриваю себя. — Я чувствую себя немного грязной, думаю, мне стоит принять душ.
Он пристально смотрит на меня, но я игнорирую его взгляд, встаю на носочки и нежно целую в губы, прежде чем пойти в дом. Он остается на том же месте, словно врос в землю, и смотрит на меня с замешательством.
— Привет, Лейла, — весело кричит Марсель из кухни.
— Привет, Марсель, — приветствую я его, поднимаясь по лестнице.
Я быстро принимаю душ, переодеваюсь и спускаюсь вниз. Би Джей стоит спиной к двери, глядя в окна. В одной руке у него стакан с янтарной жидкостью, в другой — сигарета. Открытая бутылка виски стоит на столе. Крышка небрежно брошена на стол. Я надела балетки на плоской подошве, и он не слышит меня. Пару секунд я наблюдаю за ним. Он полностью погружен в свои мысли, его мощные плечи сгорблены и напряжены.
— Я никогда раньше не видела, чтобы ты пил виски.
Он поворачивается, прищурившись смотрит на меня, молниеносно обшаривая мое тело.
— Да, мне нужно что-то крепкое для моих нервов, — он затягивается сигаретой и тушит ее в пепельнице, стоящей на подоконнике. Распрямляет плечи и внимательно осматривает.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — медленно спрашивает он.
Я моргаю, у меня в сердце возникает резкая боль. Я не пила алкоголя, как только узнала, что беременна, и он никогда не предлагал до сегодняшнего дня.
Мы пялимся друг на друга.
— Бокал белого вина, — тихо говорю я.
Он подходит к бару, достает бутылку из холодильника и наливает мне бокал.
Я беру его, наши руки соприкасаются, искра проходит по всему моему телу.
Наблюдая за ним через край бокал, я делаю глоток. Ощущая холод на своем языке, но на вкус не слишком уж хорошее. Возможно, я не в настроении.
Он поднимает свой стакан, и смотрит на меня ничего не выражающими глазами.
— Не хочешь рассказать, что ты делала сегодня?
Я сажусь на диван.
— Я ездила к тарологу моей матери.
— И, — говорит он осторожно. — Что она сказала?
— Не так много. Ничего, что могло бы помочь, — я опускаю глаза на пол.
— У нас будут еще дети, Лейла. Я обещаю.
Я вскидываю голову и смотрю на него.
— Я не хочу обсуждать это сегодня. Пожалуйста, Би Джей.
— Хорошо, — с неохотой и ноткой разочарования соглашается он.
Я ставлю бокал на журнальный столик и складываю руки.
— Может мы погуляем? — спрашивает Би Джей.
— Да, давай.
Мы не уходим далеко, тут же одновременно поворачиваем назад, как только доходим до конца улицы, которая ведет к лесу. Ужин готов, и мы садимся за стол в большей степени, перемещая еду по тарелке) на террасе на крыше, чувствуется натянутое молчание. Затем мы поднимаемся в спальню и трахаемся, как животные, засыпаем, переплетясь в объятиях друг друга.
Последние слова, которые я слышу перед тем, как провалиться в сон, шепчущие мне на ухо:
— Боже, если что-нибудь случится с тобой.
Я просыпаюсь ночью. Одно из окон открыто и легкий ветерок врывается в комнату. Кругом очень тихо, я встаю с кровати, натягиваю рубашку через голову, и отправлюсь в детскую. Шторы открыты, и вся комната купается в лунном свете. Я открываю одно из высоких окон и сажусь на широкий выступ, болтая ногами внизу. Подо мной буйно цветут кусты роз. Их головки настолько большие, что похожи на кочаны капусты в темноте. Вдалеке стоит огромная плакучая ива, грустно склонив свои ветви к земле.
Я слышу позади себя шорох, но не оборачиваюсь.
— Не можешь заснуть? — спрашивает он.
Я отрицательно качаю головой. Он подходит и встает позади меня, и я чувствую жар от его тела.
— Не думаю, что мне нравится, когда ты сидишь так на карнизе. Ты можешь упасть.
Я смотрю на него. В лунном свете его лицо, словно выточено из красного дерева.
— Я не собираюсь падать, — спокойной отвечаю я.
Он садится рядом со мной, но ноги его остаются в комнате. Я поворачиваю к нему голову и смотрю в глаза.
— Уже наступило завтра. Нам нужно поговорить, Лейла.
— Хорошо, давай поговорим.
— Нам нужно проконсультироваться еще с кем-то. Я договорился о встрече завтра днем с врачом-онкологом. Он лучший в Англии.
— Хорошо.
— Если он подтвердит диагноз, то мы сразу же прервем беременность и начнем лечение.
Я опускаю голову.
— Лейла?
Я поднимаю на него глаза.
— И у нас никогда не будет детей?
Он даже не задумывается, чтобы ответить.
— Да, — совершенно отчетливо говорит он.
— Я не согласна, — говорю я.
— Мы возьмем приемных, достаточно детей, которые нуждаются в хорошем доме.
Он все рассчитал. Я касаюсь пальцами такого мне дорогого лица.
— Я не убью своего ребенка, Би Джей.
34
ЛейлаЯ по-прежнему обнимаю его лицо.
— О чем черт побери ты говоришь?
Я убираю руку от него и крепко обнимаю себя.
— Я не брошу своего ребенка. Он совершенно здоров, и это совершенно не справедливо, что он должен лишаться жизни только лишь потому, что я больна.
Он встает и начинает мерить шагами комнату. Я поднимаю ноги и поворачиваюсь к нему. Он останавливается прямо передо мной. Его лицо побледнело, вокруг губ залегла белая линия. Он явно в ярости, такое чувство, словно хочет сожрать меня.
— У тебя не будет ребенка, если ты родишь его, ты умрешь, Лейла.
— Могу умереть, — поправляю я.
Он всплескивает руками в недоумении.
— Ты была в кабинете врача вместе со мной? Ты не слышала, что он сказал? Злокачественная опухоль, которая прогрессирует. Риск не стоит того. Отслойка плаценты. Плод не выживет.
— Тогда пусть он сам все и завершит. Убийство собственного ребенка против всех моих инстинктов и убеждений, в которых меня воспитывали. Я не могу совершить этого и продолжать жить.
Он так потрясен, что делает шаг назад.
— Господи, Лейла. Это не убийство. Это еще не родившейся плод. Он не имеет понятия о жизни. Он только существует. Ты же совсем другое дело — ты живешь и тебя любят так много людей, и ты прекрасна.
— Ты хочешь мне сказать, что жизнь будет продолжаться, и ты будешь любить меня также после того, когда я убью своего ребенка? Ты можешь пообещать, что я не буду просыпаться в холодном поту посреди ночи, услышав плачь своего ребенка? Или остальную часть своей жизни, я не буду задаваться вопросом, каким бы он вырос и каким бы стал?
Он смотрит на меня с ужасом, с открытым ртом.
