Он горько улыбается.
— Даааа. И кулаки у него как молоты, сильные и жесткие. Дважды ломал мне челюсть. Он утверждал, что таким образом, заставляет меня быть жестким, но мне кажется ему просто нравилось меня бить, унижать, он развлекался таким образом. Я понял, когда был еще маленьким, что он хотел увидеть мои слезы, но я никогда не плакал. Я хранил все внутри. Весь гнев. Всю боль. Все обиду.
— Ох, Би Джей, — с трудом произношу я.
— Как только мне исполнилось пятнадцать, я стал искать с кем бы подраться. Я шел в бар или клуб, и весь гнев, который копился во мне, выплескивал, вплоть до того, что какого-то парня отправляли в госпиталь, всего лишь из-за косого взгляда в мою сторону. Любой самой маленькой и незначительной провокации было достаточно, чтобы я впадал в ярость. Я представлял из себя бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любой момент.
— Все это отравляло мне кровь. Каждый раз через какое-то время мне необходимо было выпустить пар, как кровопускание больному, чтобы снять стресс. Каждая победа на ринге была победой над моей уязвимостью, за то детство с отцом.
Я хмурюсь от смущения.
— Тогда зачем ты доверяешь мне рассказ о своем отце?
— Доверяю. Я доверял ему, поэтому позволял причинять мне боль. Он показывал мне свое настоящее лицо, которого никто не видел.
— А твоя мать. Она знала?
— Знала, но ничего не могла с этим поделать, или делала вид, что не могла. Мы оба делали вид.
— То что с тобой случилось это просто совершенно ужасно. Но какое отношение это имеет к нашему ребенку?
— Я копия своего отца. Я буду также бить своего сына, Лейла. И даже не буду пытаться, помочь ему этого избежать.
Я замираю.
— Ты не такой, как твой отец, — шепчу я.
— Ты не знаешь этого. Я даже не знаю, что еще сидит внутри меня. Его жестокость создала во мне монстра.
— О, мой великий, большой герой, мое сердце, моя любовь, ты — не твой отец. Ты никогда им не станешь. Я даже не секунды не сомневаюсь, что ты сможешь бить нашего Томми. Ни одной секунды. Твой отец был монстром, но я знаю, что ты не такой.
Он опускает взгляд на руки.
— Я не буду его так любить, как стоит, если ты не будешь жить. Если ты умрешь, я пойду за тобой.
Я сажусь на корточки перед ним.
— Послушай меня. Я не планирую умирать. Я на самом деле думаю, что у меня все получится. Получается же у других. Я все утро рылась в интернете вместе с ма. Я вычитала, что люди борются с раковыми опухолями всевозможными методами.
Он внимательно смотрит мне в глаза, да он очень сильно хочет поверить, но боится так рисковать. Он хочет все же пойти по пути наименьшего сопротивления.
— Рак — это не микроб, который можно подцепить в грязной воде или еще где-нибудь. Это разрастающаяся ткань в моем собственном организме. Даже если они вырежут все, и я буду жить точно так же, как жила до этого, мой организм может произвести ее опять.
— Я чувствую себя таким бл*дь беспомощным.
Я мягко улыбаюсь.
— Ну, ты на самом деле не так уж и беспомощен, как тебе кажется.
Он с удивлением смотрит на меня.
— Возможно тебе покажется это смешным, но… помнишь я просила тебя, чтобы ты оставил свой наркобизнес? Кажется, теперь мне необходимо, чтобы ты вернулся к нему. Мне нужно, чтобы ты снабжал меня марихуаной.
Его глаза расширяются и становятся как блюдца.
— Мне нужны свежие листья и почки. И мне нужно их очень много.
Он хмурится.
— Для чего?
— Видишь ли лист марихуаны имеет сильные лекарственные вещества — антиоксидантные, противовоспалительные и нейропротекторные, но он содержит также противораковые питательные вещества, называемых каннабиноиды, которые способны на многие чудеса, но самая захватывающая вещь — они способны нормализовать клеточные связи в организме. Они устраняют разрыв в нейропередаче в центральную нервную систему и головной мозг действует в двух направлениях от передачи информации к положительной обратной связи. Поэтому для людей вроде меня, чьи системы дала сбой из-за раковых клеток, восстановление положительной обратной связи возможно именно таким образом.
— Ты собираешься все время быть под кайфом?
Я отрицательно качаю головой.
— Нет, необходима специальная термическая обработка, чтобы выделить другие вещества и превратить в наркотик. Я собираюсь же делать сок из сырых листьев марихуаны, употреблять почки в салаты и ростки.
— Я очень хочу поверить, что конопля вылечит тебя, но должен признаться, это звучит очень уж надуманно.
— Во-первых, марихуана или конопля — это только один ингредиент в целом ряде мер, которые я собираюсь предпринять. Раковые клетки растут в кислотной среде. Значит, мне нужно будет удерживать щелочную среду. И я не собираюсь больше употреблять ГМО и пестициды, а перейду на вегетарианское питание, исключив стресс и так далее. Вот, взгляни на это, — я открываю сумку, роюсь в бумагах, нахожу нужную статью и отдаю ему. Он с нетерпением просматривает страницу.
— Проверим, — говорю я. — Хотя правительственные органы власти постоянно отрицают, что марихуана имеет какие-либо положительные вещества, на которое правительство выдает патенты с октября 2003 года. 26 методов использования каннабиноидов в качестве антиоксидантного и нейропротекторного средства. — Я показываю пальцем на строку. — Посмотри, патент США за номером 6630507?
Он смотрит на меня, почти поверив, но не до конца.
Я хватаю его за руки.
— Ты должен мне поверить. У меня все получится.
Он тяжело вздыхает.
— Даже люди, страдающие последней стадией рака, смогли победить его, — говорю я.
— Хорошо, Лейла. Согласен. Я достану тебе марихуану, — он не отрывает от меня глаз. — И я присоединюсь к твоей новой диете.
— О, мой дорогой. Тебе не обязательно, поскольку ты возненавидишь ее. Мой рацион, как правило, будет состоять из трав — люцерна, ростки, кефир и много еще ужасных вещей.
— Что, черт возьми, за кефир?
— Живые организмы, который добавляются в молоко или сметану, создавая продукт на пробиотиках.
Он содрогается от одной только мысли.
Я смеюсь.
— Эй. Я не хочу, чтобы ты соблюдал мою диету. Мне необходимо, чтобы ты хорошо питался и был счастлив. Когда ты счастлив, я тоже чувствую себя счастливой. А когда я чувствую себя счастливой, мое тело тоже счастливо.
— Ты будешь отдельно готовить для себя?
— Зачем? Моя еда по любому в основном будет в сыром виде.
— Но тебя будут смущать запахи от моей еды.
— Ну и что?
Он медленно кивает.
— Нет. Я хочу сесть с тобой на диету.
