Жители поселка хотя и поддерживали новое отношение своего короля к странным людям, пришедшим из-за большой воды, но с некоторыми сомнениями. Явное неодобрение жрецов смущало их. «Жрецы могут сколько угодно выказывать свое неудовольствие, — думала Покахонтас, — но я подозреваю, что они думают о том же, о чем и я. Они знают, что отец по-прежнему настроен постепенно уничтожить чужих людей».
Увидев Смита перед началом церемонии, Покахонтас почувствовала себя неловко. Она знала, что, когда воины возвращаются домой после охоты или сражений, они желают своих женщин и их любви. Смиту тоже было необходимо расслабление после сурового испытания пленом и отмененной в последний миг казнью. Но даже если и так, тяжело было представлять, что он делал с этой глупой женой воина.
Покахонтас пыталась сохранить в своем сердце мгновение полного единения со Смитом, то мгновение на камнях смерти, когда во всем мире они были уверены только друг в друге. И когда он повернул к ней лицо, она поняла, что и он испытывает особое чувство. Бог неба говорил с ней через глаза Смита, и она снова наполнилась теплом и радостью.
Она также заметила, что Смит с тревогой ждет церемонии усыновления, и заверила его, что не произойдет ничего опасного или болезненного. Он единственно должен продемонстрировать сыновнее уважение, когда острой раковиной ему надрежут палец, и его кровь смешается с кровью Паухэтана. Смит ответил, что считает усыновление большой честью.
Позднее в тот день, после церемонии, Покахонтас попросили спуститься с возвышения, где она сидела рядом с отцом, и встать подле капитана.
Заговорил ее отец:
— У народа паухэтанов есть обычай, который существует столько, сколько мы себя помним. Когда мы кого-то спасаем, мы несем ответственность за этого человека, пока он жив. Покахонтас, теперь ты охраняешь капитана Смита. Он твой особый подопечный и твой повелитель. Капитан Смит отбывает в свой лагерь. Раухант, мой ближайший советник, будет сопровождать его. Он вернется в Веровокомоко с двумя небольшими пушками, которые капитан согласился дать мне. Покахонтас, в соответствии с твоими новыми обязанностями, ты с припасами вскоре поедешь следом, но ты должна вернуться ко мне через несколько дней.
Покахонтас быстро переводила, чтобы Смит полностью понял повеления ее отца. Затем она смотрела, как двенадцать воинов уходят вместе со Смитом. Завтра к раннему утру они будут в его поселении.
Глава 12
Джеймстаун, январь 1608 года
Бах! Водопадом посыпался снег.
Бах! Большие куски льда скалывались с деревьев и втыкались в землю. Мир превратился в круговерть снега и льда. Земля в лесу была усыпана толстыми ветками, а шумные вороны и морские чайки умолкли.
Смит крикнул Рауханту и его людям, чтобы они вернулись. Когда по дереву выстрелили из маленькой пушки, показывая паухэтанам ее в действии, грохот обратил дикарей в бегство. Они рванулись прочь из леса, чуть не сойдя с ума от страха.
Смит приказал:
— Снова зарядите пушку камнями, сделаем еще один выстрел. Только подождем, пока дикари вернутся!
Смит набрался терпения. Прошло не больше часа, как он вместе с паухэтанами вернулся в форт из Веровокомоко, и солнце только появлялось из-за горизонта. Смит смотрел на пробиравшихся назад дикарей, бледных и дрожащих, двое из них едва дышали. Рев пушки и вызванные ею разрушения были для них неслыханными. Они были потрясены.
Раухант положил руку на руку Смита. Достаточно, дал он понять. У него так дрожали пальцы, что он едва ими управлял. Смит улыбнулся и отменил свою предыдущую команду. Потом на языке паухэтанов и жестами Смит спросил у Рауханта, как тот собирается доставить в Веровокомоко, к великому королю, пушку весом в четыре тысячи фунтов. Увидев, что вопрос озаботил Рауханта, Смит послал одного из своих солдат на склад за несколькими нитками стеклянных бус и кусками меди, которые и вручил ему со всеми подобающими знаками внимания. Паухэтаны, казалось, были удовлетворены. Они вернутся к великому королю не с пустыми руками, но объяснить возвращение без пушки будет трудно. Смит не завидовал им.
Габриэл Арчер, Джон Мартин и Джон Рэтклиф стояли рядом, то и дело похлопывая себя по бокам, чтобы согреться. Они горели нетерпением расспросить Смита о его путешествии в Веровокомоко и узнать, что случилось с Кассеном, Робинсоном и Эмри.
Когда Раухант и его воины наконец-то отбыли с подарками и бусами, Смит и три капитана сели у костра перекусить. Смит ел жидкую кашу и грубый кукурузный хлеб со скрытым отвращением. «Хорошая пища индейцев избаловала меня, — подумал он. — Я должен попросить Покахонтас, чтобы она научила наших людей готовить настоящую еду теперь, когда мы можем ходить на охоту и ловить рыбу».
— Смит, вы меня не слушаете.
Трое мужчин, члены руководящего комитета, пристально смотрели на него, внимательно и требовательно. Рэтклиф, нынешний президент совета, повторил вопрос:
— Где Кассен, Робинсон и Эмри? Вы вошли в форт на рассвете с двенадцатью дикарями и не дали никаких объяснений своего столь долгого отсутствия.
Смит извинился и объяснил, что, прежде чем рассказать все в подробностях, необходимо было избавиться от дикарей. Он не хотел ничего пропускать. Он говорил и видел, что его товарищи нисколько не сочувствуют его жестоким испытаниям, и взгляды их были холодными, как морозное утро. Он понял, что они не верят, будто он сделал все возможное и в гибели Кассена, Робинсона и Эмри нет его вины. Они считали, что он должен был остаться с ними. В создавшейся ситуации он решил умолчать об Уттамуссаке и домах-хранилищах. Если совет отвернется от него, то тогда он самостоятельно займется сокровищами. Он сомневался, удастся ли ему убедить их, что эти люди были обречены. Он сказал, что молился за их души каждый день, пока его перевозили из деревни в деревню и во время пребывания в плену. Он также постарался доказать им как укрепилось положение колонии из-за сближения с великим королем. И хотя потери невосполнимы и очень печальны, путешествие себя все-таки оправдало. Теперь, благодаря поддержке Паухэтана, они смогут без страха покидать форт.
Когда они заканчивали трапезу, прибежал один из плотников и охрипшим от возбуждения голосом сообщил, что вернулась принцесса Покахонтас. Она стоит у ворот, сказал он, а ее свита нагружена провизией.
Смит тут же вскочил на ноги и бросился к ограде. Подбежав к Покахонтас, он схватил ее за руки. В холодном воздухе черты ее лица казались необыкновенно четкими, а глаза лучистыми. Смиту необходимо было поблагодарить ее. Это было невозможно сделать в Веровокомоко, а ему так много нужно было ей сказать. Но она остановила его быстрой улыбкой и первая сообщила известие:
