Нечто подобное я встречала на снежном балу, когда посещала зал иллюзий, воплощающий в жизнь человеческие грезы. Тогда волшебная комната воссоздала мою задумку, сейчас же я словно попала в чужую мечту, поэтому наша сумасшедшая гонка казалась абсолютно непредсказуемой и оттого реальной. Сорвавшись с места, мы устремились под арку, вершина которой тонула в золотистых облаках. Потом резко упали вниз, но, так и не коснувшись воды, снова взмыли в воздух, пролетев сквозь подсвеченный мириадами огоньков зал одного из призрачных дворцов. А когда снова вырвались на свободу, больше не было меня и скрила по отдельности, мы стали с ним единым целым.
Я видела его глазами, чувствуя себя крылатой змеей, чем‑то похожей на левиафана, я дышала морским воздухом, грелась в теплых лучах заката и выделывала невероятные кульбиты среди сказочных красот полупрозрачного города. Спеша утолить неуемное любопытство, носилась, как ненормальная, по диковинным строениям, разглядывая все с воистину детским восторгом. А потом мы с Варгом, слившимся со своим скрилом, купались в облаках и ныряли в море, пока Алин не скрылся за горизонтом, уступая небесные владения серебристой Луле. Лишь вдоволь налетавшись, я вернулась обратно в башню, вновь став человеком и, точно выходивший погулять призрак, воссоединилась с собственным телом.
Но, как оказалось, здесь меня тоже ждал сюрприз. Туманная дымка рассеялась, а помещение изменилось, освещенное множеством золотых огоньков, наполнявших его чарующим теплом и таинственностью. Будто кто‑то украсил зал, пока мы предавались забавам, играя в скрилов. На накрытом бордовой скатертью столе горели свечи, лежали кипенно-белые салфетки и стояли приборы, а еда из контейнеров оказалась распакованной и аккуратно разложенной по тарелкам. Диван был застелен бархатным покрывалом в тон скатерти, на окнах появилась того же цвета вуаль, которая слабо колыхалась от порывов ветра.
— Как это… кто? — от удивления я толком не смогла сформулировать вопрос, но эррисар все прекрасно понял и, широко улыбнувшись, признался, что ненадолго покидал иллюзию скрила, дабы приготовить ужин. Что оказалось очень кстати, потому что я после пережитого приключения изрядно проголодалась.
Винтовая лестница, насквозь пронизывающая башню, вела как наверх под самый купол, так и вниз, где располагались хозяйственные помещения, в том числе и ванная комната. Вымыв руки, я вернулась за стол и с удовольствием приступила к трапезе. Настроение было чудесное, и просто молча есть у меня, естественно, не получалось.
— Не думала, что ты такой романтик, — призналась мужу, запивая ягодным вином теплую из‑за магических свойств контейнеров еду.
— Понравилось? — спросил Варг, осушив одним махом содержимое своего бокала.
— Еще бы! Как ты понял, что это… мое.
— Что именно? — уточнил он, тоже взявшись за столовые приборы.
— ЭТО! — совсем не по этикету махнула вилкой я, пытаясь жестами помочь себе выразить мысль. — Полеты, свобода, причудливая архитектура… ВСЕ! Ты кому‑то заказал эту шкатулку с иллюзиями? Хранителю, да? — сыпала вопросами я, забывая, что надо есть, а муж сидел и загадочно улыбался, еще больше провоцируя мое любопытство. — Варг, ну пожалуйста-а-а, — простонала я, понимая, что информацию из этого «варвара» придется тянуть клещами. — Признайся, кто автор скрилов? — и, пока жду ответ, поднесла ко рту кусочек аппетитного мяса.
— Я.
— Врешь! — выдохнула, так и застыв с вилкой в руке.
— Отнюдь. Отец меня часто брал на этот остров, когда прилетал сюда с проверками. Мне нравилось здесь: под многослойной защитой на уединенном клочке суши… среди уснувших артефактов, за любой из которых готовы перегрызть друг другу глотку знаменитые коллекционеры Алин-тирао. Пока эррисар занимался делами, я мастерил разные простые вещи под присмотром милорда Дейрара. Ну, а когда повзрослел, придумал и создал скрилов, взяв за прототипы левиафанов и виверн. Хотел подарить эту крылатую пару своей избраннице, — после непродолжительной паузы, будто сомневаясь, говорить это или нет, в полголоса произнес он, а на меня словно ушат ледяной воды обрушился, в миг отрезвив от эйфории, которой, казалась, не было конца и края.
Значит, он сотворил это чудо вовсе не для меня, а для той возлюбленной, что бросила его перед свадьбой. Ей он хотел подарить невероятный полет, с ней поужинать при свечах в башне маяка, а мне кусочек чужой сказки достался, потому что незачем добру пропадать!
— Вот как? — отозвалась я просто потому, что требовалось что‑то сказать. И, схватив бокал, выпила до дна.
— А что… не так? — заметив перемену моего настроения, поинтересовался супруг.
— Да все так, — с наигранной веселостью ответила ему и положила нетронутый ломтик мяса обратно в тарелку, ибо есть расхотелось. — Все просто замечательно, Варг! Спасибо за сюрприз!
— Белоснежка…
— Я Снежана!
— Что, черт возьми, не так? — с раздраженным стуком отложив в сторону нож и вилку, рыкнул муж.
— Все! — вскочив с дивана, воскликнула я.
Понимая, что сейчас позорно разревусь, рванула к внешней лестнице, намереваясь побыть немного одной или разыскать Персиваля с Вирой, но только не оставаться наедине с эррисаром. Кончики пальцев кололо от взбунтовавшейся магии, а на коже начали расцветать снежные узоры. Жаль, что счастье такая хрупкая и ненадежная вещь: чем выше взлетишь, тем больнее падать в реальность. Эх, Варг… Лучше б вообще ничего не дарил, чем так!
— Стой, ненормальная, — крикнул кинувшийся за мной муж, и, перепугавшись, что он сейчас меня догонит, я на чистых рефлексах выстроила ледяной щит.
А пробежав еще один пролет услышала звон бьющегося «стекла» и брань благоверного, обещавшего меня не только поймать, но и выпороть. Надо ли говорить, что скорость перепрыгивания через ступени от таких перспектив заметно увеличилась, а слезы, минуту назад готовые пролиться из глаз, моментально высохли. Но несмотря на магические препоны, которые я успела создать на пути эррисара, он все равно меня настиг и, подхватив, буквально вжал в стену нижнего этажа.
— И что это сейчас-с-с было, драгоценная? — прошипел, прищурив горящие недобрым огнем глаза.
— Полетали, перекусили, побегали… можно и домой возвращаться, — стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушней, ответила я.
Муж какое‑то время вглядывался в мое лицо, а потом более спокойно спросил:
— Тебе не понравился подарок?
— Понравился, — сказала честно, но воспоминание о скрилах снова всколыхнули обиду, и уголки губ опустились сами собой, а к горлу подкатился ком.
