Миледи Индэгра, в бытность регента снежного крыла, предпочитала заниматься делами в кабинете своего родового замка, а Кайлин, как и Варг, не любил тащить дела домой, поэтому целыми днями торчал в ратуше, общаясь с милордами, курирующими разные сферы. Но наше главное городское здание было холодным и неприступным, как и вся архитектура Ледяного города, это же сооружение, напротив, казалось насквозь пропитанным теплом и светом. В приемной сидела пожилая леди со светло-голубыми глазами, которая заинтересованно глянула на меня, но тут же натянула на лицо бесстрастную маску и принялась спрашивать эррисара о каких‑то документах, названия которых мне ни о чем не говорили. Перекинувшись с ней парой слов, Лиам попросил найти Ингольва, и, потянув меня за собой, вошел в кабинет главы светлого крыла, дав понять и мне, и секретарше, что секретов от жены у него нет. Может, это было не совсем правильно с его стороны, но для меня очень приятно. Мама всегда участвовала в делах отца, являясь его первым и лучшим советником. Правда, она и в ледяные чертоги ходила, сражаясь с ним плечом к плечу, так как выбрала профессию стражницы Триалина, но это детали.
Мне же еще предстояло стать специалистом в сфере, о которой мечтала с детства. И, судя по тому, что в Рассветном, как успела рассказать свекровь, не было ни одного архитектора-женщины, пробиваться к своей заветной цели, похоже, придется с боем. Однако сейчас о трудностях думать не хотелось. Я, словно подросток, попавший в музей, заворожено разглядывала массивный стол, два кресла, ряд стульев вдоль стены и книжные шкафы из темного дерева, украшенные причудливой резьбой, которая добавляла мебели оригинальности, но не делала ее вычурной. А еще с любопытством рассматривала каменную подставку в виде свернувшейся клубком виверны, на спине которой переливался золотисто-оранжевыми цветами магический шар, используемый эррисарами для связи с предводителями других крыльев.
В него, как и в большинство артефактов, созданных магами Триалина, был заключен стихийный дух из источника эскалибриума. По похожему принципу была сделана моя летающая доска, способная парить благодаря магии Виры, и дух бала, обитающий в театральной маске и раз в три года просыпающийся, чтобы помочь организовать грандиозный снежный бал, тоже был из этого «теста». Но самым запоминающимся «живым» предметом в моей памяти являлся все‑таки Сноуриш-волшебное зеркало миледи Индэгры, обладавшее даром прорицания. Именно оно предсказало моему брату невесту из рода Андервуд, и в свое время Клотильда очень активно пыталась окольцевать Кайлина, напирая на пророчество, однако лорд лихо выкрутился, объявив суженой Хельгу, которой до брачного возраста еще расти и расти. Пока я предавалась воспоминаниям, изучая обстановку кабинета, муж подошел сзади и, мягко меня развернув, прижал к краю своего большого стола, вынуждая чуть прогнуться в пояснице. И все, занимавшие меня только что мысли, моментально вылетели из головы, а вот любопытство, напротив, осталось. Только сейчас его целью был не магический шар и интерьер эррисарского кабинета, а сам эррисар, медленно склонявшийся ко мне. Осмелев, я осторожно коснулась рукой его скулы, с удовольствием отметив, как полыхнули белым серебром глаза мужчины, выдавая его эмоции. Затем провела подушечками пальцев невесомую линию до уголка мужского рта, чтобы дразнящим движением мазнуть по нижней губе и тут же наклониться назад, почти касаясь лопатками деревянной столешницы, когда супруг попытался поймать в плен поцелуя сначала шаловливый пальчик, а потом и мои губы. Но что‑то я все‑таки не учла, потому что уйти от расплаты оказалось очень сложно, будучи вжатой в стол. И, решив, что поражение тоже надо уметь принимать так, чтобы выглядеть победительницей, сама обняла нависшего надо мной Варга за плечи, притягивая к себе. В следующую секунду я оказалась лежащей на рабочем столе, прижатая к нему Варгом, рельеф твердого мускулистого тела которого ощущала через тонкую кожу надетой на мужа безрукавки. А сорвавшееся с губ «С ума соше…» так и осталось без завершения.
Когда от двери раздалось деликатное покашливание, мы не обратили на него внимания, занятые друг другом, и только громкий стук по косяку, сопровождаемый еще более громким:
— Ты звал, Варг! — вернул нас обоих в реальность. Оттолкнув от себя мужа, нехотя поднявшегося, опираясь на вытянутые руки, я удивленно моргнула, затем густо покраснела и, проклиная нашу непредусмотрительность, поспешно опустила на пол ноги, которыми успела обнять его бедра, делая и без того далекую от приличий позу совсем уж развратной. Да уж… благородная леди. И что о нас теперь подумает Ингольв?
— Извините, что помешал, — смущенно пробормотал тот, — но секретарь сказала дело срочное и… — он замолчал. И тоже покраснел! Ибо ничем иным розовый румянец, появившийся на скулах огромного, бритого на лысо мужика с темными усами и аккуратно подстриженной бородой, быть не мог. И так это комично выглядело, что я, вместо того, чтобы и дальше сгорать от стыда, развеселилась. Сев на столе, хлопнула по груди эррисара, по-прежнему загораживавшего путь, и, как только он отступил, легко спрыгнула на пол, не забыв перед этим ласково коснуться ладони Варга.
— Думаю, мое присутствие будет вас отвлекать, — сказала, потому что действительно так считала, видя реакцию обоих. — Пойду прогуляюсь по ратуше, пока вы тут общаетесь. Потом вернусь в приемную, — добавила, заметив, как сузились глаза наблюдавшего за мной супруга, — и дождусь тебя там, — улыбка, озарившая мое лицо, предназначалась ему и только ему. — Не беспокойся, не сбегу, — шепнула одними губами, и чуть громче добавила с доброй долей лукавства, — разве что сюрприз не понравится.
До двери меня Лиам проводил сам, и (вот же варвар недоверчивый!) попросил свою исполнительную секретаршу поработать гидом для его жены. Отделаться от этого вежливого «цербера», с упоением прочитавшего мне лекцию о здании, городе и вообще обо всем крыле, я так за ближайший час и не смогла. Лишь передав меня в руки эррисара, пожилая леди успокоилась. Впрочем, из ее рассказа я почерпнула много нового и интересного, так что время, проведенное без мужа, не пропало зря.
Тем же днем…
День выдался очень насыщенным. Мы погуляли по городу, посетив главные его достопримечательности, пешком прошлись по длинным мостам, объединяющим все три острова, постояли у перил, любуясь лазурными волнами внизу, пообедали в летнем кафе, где изумительно играл маленький оркестр, а потом, заказав с собой несколько контейнеров еды на вечер, отправились верхом на виверне на остров, силуэт которого я видела в ночь после свадьбы. Муж пошутил, сказав, что не дело останавливаться на полпути, и поэтому, мол, теперь он сам отвезет меня к цели, чтобы утолить мое любопытство.
