Только приблизившись к алтарю, я заметила сияющее лицо Фридриха и поняла, что дороги назад уже нет. Вряд ли мне было под силу зачаровать всех, кто находился в этом месте. Следовало двигаться вперёд, и раз мать Алисии не захотела помочь дочери, то и мне не должно быть дела, как она почувствует себя, очнувшись женой короля. А я всё равно вернусь домой, даже если перед этим мне придётся изображать влюблённую королеву.
Голова нещадно гудела, музыка била по перепонкам, а раздражающие голоса только ухудшали мое состояние. Я чувствовала себя куклой, сломившейся под давлением рока.
— Ты прекрасна, как полная луна! — улыбнулся Фридрих, взяв меня за руку. — Нет, ты в сто раз лучше неё! Даже богиня Далиния не способна соревноваться с тобой в красоте!
Вот зачем он сравнил меня с полной луной? Я вспомнила своё свидание с Родрихом в полнолуние, и на глаза навернулись слёзы. Если бы он тогда не сказал о своих чувствах к Алисии, если бы он… Я осеклась, не позволяя себе думать, как могло всё сложиться при иных условиях, ведь так недолго сойти с ума. Прошлое неподвластно изменениям. Даже с помощью магии этого мира!
Услышав, что священник уже говорит свою заученную речь, отскакивающую от зубов, как таблица умножения, я со страхом посмотрела на Фридриха. Почему советник ещё не начал действовать? Почему медлил? И где, черт возьми, запропастилась мать Алисии? Успела ли она с приготовлениями, о которых твердила?
— Есть ли кто-то против брака Его Высочества принца Фридриха Бернандского и его избранницы миледи Алисии Лонгрейдс? — спросил священник, оглядев полный зал гостей.
— Я против! — Заверещала Амалия, вскочив на ноги. Сидящие рядом, судя по всему ее родители, пытались образумить дочь, но та с силой оттолкнула их. — Принц не должен был выбирать эту несчастную нищенку! Она ему не пара… Она не годится в королевы! — кричала Амалия, раздираемая рыданиями, и мне стало жаль её. Влюблённая в деньги Его Высочества и возможности, которые открыл бы перед ней статус королевы.
Родители девушки всё-таки подскочили на ноги и стали сбивчиво извиняться за слова дочери. Они выглядели испуганными, потому что Фридрих глядел в их сторону так, словно готов был превратить в горстку пепла, несмотря на то, что род Алисии считался уважаемым, насколько я помнила. Приложив немного усилий, отец Амалии буквально схватил дочь в охапку и выволок из зала, ещё раз попросив прощения за эмоции дочери, влюблённой в принца. Шеррол хихикала, будто бы слова Амалии могли как-то унизить меня. Я видела, что подданные Фридриха продолжали смотреть на меня с нескрываемым восхищением и не обратили внимания на шипение гадюки.
Всё походило на самую настоящую фальшь. На театр. На игру актеров, умело вжившихся в новые роли. Одна я ощущала себя отрешенной от настоящего. Возможно, я просто слишком устала, беспокоясь за Мэнди.
Я посмотрела на Фридриха, а затем на священника… Можно было попробовать внушить принцу, чтобы он сам отказался от свадьбы, заявил, что ему нужно ещё немного времени на размышления после высказываний Амалии, но я боялась, что этим воспользуется советник.
— Если никого против священного союза нет, — продолжил священник, вновь окидывая зал сосредоточенным взглядом, — то этот брак…
— Есть! — услышала я ледяной голос и резко обернулась в сторону, откуда он исходил.
В проходе между рядами, откуда ни возьмись, появился советник. Он стискивал зубы и сжимал руки в кулаки, с решимостью глядя на нас.
— Руфус? — удивился Фридрих появлению советника.
Я покосилась на принца и заметила ярость, ярко выраженную на лице. Он был зол на советника, вмешавшегося в свадьбу и подвергшего решение престолонаследника сомнениям.
— Ваше Высочество, простите меня. — Руфус упал на колени в нескольких метрах от нас, а я вцепилась в рукав принца и прижалась к нему. Страх затуманивал рассудок. — Ваша невеста — иномирянка. Вам нельзя заключать с ней брак. Она не может стать королевой или Первой магической леди, потому что она ненастоящая. Она пришла сюда, чтобы убить вас. Девчонка промыла вам мозги своей магией, внушила вам, чтобы вы думали, что влюблены в нее, но как только вы совершите этот опрометчивый поступок, она выполнит задуманное: убьёт вас. Возможно, уже в данную минуту её план начал воплощаться в реальность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Заметив огромный огненный шар, появившийся из ниоткуда и направляющийся в сторону принца, я с силой оттолкнула его, а шар ударился о стену, но был слабоват для того, чтобы разрушить её, и осыпался на пол пеплом. Даже священнику едва удалось уклониться за пьедесталом.
Рухнув на Фридриха, потерявшего равновесие, я постаралась извиниться, а он схватил меня за запястье и посмотрел прямо в глаза.
— Это правда? Его слова, правда? Если нет, я прикажу казнить его, отрубить ему голову прямо сейчас! — во взгляде Фридриха плескалась надежда.
— Только часть… Я никогда не внушала вам любовь к себе и никогда не хотела убить! Но всё это неважно сейчас. Руфус и есть тот самый человек, который бросил меня в башню на съедение чудовищу, обитающему в стенах замка.
Пока мы с принцем говорили, в часовне поднялась самая настоящая суматоха. Люди шумели, разбрелись по залу, многие из них убегали из часовни, охваченные паникой, а Руфус приблизился к стражникам.
— Принц одурманен её чарами! Неужели вы не видите этого? Ведьма из другого мира достойна смерти! — властным голосом кричал Руфус громче всполошившейся толпы.
Из-за шума я растерялась и не знала, что делать. Паника охватила, а Фридрих постарался прикрыть меня, поднялся на ноги и спрятал меня за спину от стражников. Я тотчас прижалась к нему, потому что не знала иного спасения. Сердце безумно колотилось, ноги подкашивались. Я могла бы словить советника в тиски магией Алисии, но для этого нужно было сосредоточиться и иметь длительный зрительный контакт. Другого выбора не оставалось.
— Кому вы подчиняетесь? Своему принцу или советнику, решившему опорочить его невесту? Приказываю сложить оружие, — грозно заявил Фридрих. — Алисия Лондгрейдс — настоящая, и если кто-то смеет…
Договорить принц не успел, потому что стена, на которой располагалось огромное окно, с треском начала рушиться, и камни, как конфетти из хлопушки, полетели в разные стороны. Поднялась пыль, затрудняющая дыхание. Я закашлялась и вгляделась в сторону развалившейся стены. Громкой поступью в часовню вошел дракон. Люди принялись кричать и разбегаться в разные стороны. Я ненароком вспомнила «Годзиллу» и хохотнула. Наверное, со стороны меня точно сочли бы сумасшедшей, но я ощутила облегчение, впервые за последние два сумасшедших дня, оказавшись в относительной безопасности.
— Чудовище! Нужно спасти принца от чудовища! — завопил кто-то из толпы.
По мере распространяющегося дыма я заметила, как Патриция, сверкая пятками и совсем позабыв о своей обожаемой дочери, помчалась к выходу, а следом за ней лорд Каррингтон. Шеррол распласталась на полу и потирала ногу. Она сыпала вслед беглецам какие-то проклятия. Скорее всего, её ногу повредили камни, которые разлетелись по центральной части зала. Серьезно пострадавших вроде бы не наблюдалось, но сквозь плотную пыльную завесу разглядеть дальше что-то оказалось сложным.
Стражи оттащили от меня Фридриха, но всё это было неважно. Я смотрела на дракона и улыбалась ему. Он не забыл меня, как и обещал, вернулся за мной, чтобы расстроить свадьбу с его братом несмотря на то, что знал правду.
Сделав шаг вперёд, я застыла, потому что ледяная сталь коснулась моего горла.
— Это всё она! Иномирянка призвала чудовище, и если убить её, то исчезнет и оно! — закричал Руфус, сильнее прижимая лезвие к моему горлу, нажимая так, что мне показалось, словно оно уже порезало кожу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я не могла ничего сделать, схваченная в ловушку, но чувствовала, что меня не дадут в обиду. В желтых глазах дракона плескалась ярость, я бесконечно доверяла возлюбленному, пусть нас и должна была вскоре разделить стена междумирья.
Изрыгнув пламя, Родрих ранил советника в плечо, и я бросилась к дракону, видя своё единственное спасение в нём. Возможно, именно в эту секунду настал момент истины…
