Сказать, что я была в шоке — не сказать ничего. Мэнди знала куда больше правды, чем я сама, но продолжала притворяться дурочкой и вела себя так, словно я на самом деле её госпожа. Несмотря на то, что девушка постоянно поддерживала меня и защищала, я сильно разозлилась на неё. Я чувствовало себя, будто меня предала близкая подруга, — совсем как тогда, когда парень изменил мне с одногруппницей, с которой я его и познакомила!
Эмоции буквально заклокотали в глотке, и место глубочайшего потрясения заняли досада и ярость.
Как Мэнди могла столько времени водить меня за нос? Как? И, главное, почему?!
В голове не укладывалось.
— Как тебя зовут, дитя, и из какого мира ты пришла сюда? — спросила Оливия, посмотрев на меня теперь уже чуточку добродушнее, чем минутой ранее.
Ее тон почему-то тотчас развеял мои эмоции, и я немного расслабилась.
— Меня зовут Алиса, и я не пришла сюда по доброй воле, — поправила я женщину. — Как вам уже сказали: меня призвали, и я хочу вернуться домой. Мой мир не наделён магией и более развит, чем этот. В моём мире никто не плетёт козни друг против друга… Точнее там действуют совершенно иными методами.
С кознями я, конечно, погорячилась, но из-за шока не смогла найти лучшие слова. Меня снова предали, хотя предательством поведение Мэнди нельзя было назвать в полной мере. Возможно, она боялась заводить со мной разговор на эту тему, чтобы никто посторонний не услышал. Я вспомнила, как в башне девушка сказала мне, что и у стен есть уши.
— Несмотря на то, что ты явилась сюда из другой вселенной, где нет магии, тебе прекрасно удалось слиться с телом и освоить дар моей дочери, — улыбнулась Эллисон. — Пыталась ли с тобой связаться сама Алисия?
Я отрицательно помотала головой, понимая, что добавить мне больше нечего. Я рассказала всё, что могла, и теперь должна была получить ответы на вопросы, тревожащие душу. Вот только в это мгновение примешались новые — я подпустила Родриха так близко к своему сердцу, или у нас с Алисией были одни чувства на двоих, и он покорил свою наречённую? Могло ли выйти подобный исход? Тогда моё возвращение домой существенно облегчалось.
Я снова покосилась на Мэнди, стоящую с опущенной головой. Эллисон подбоченилась, с укоризной глядя на меня, и тогда плотину прорвало. Я решила высказать ей всё, что думала на самом деле.
— Ваша дочь считала свою мать мёртвой! Вы не поддержали её и скрывали от неё куда больше, чем следовало! Вы хотя бы понимаете, что ей пришлось пережить? Она находилась под постоянным гнётом своей нерадивой мачехи и горделивой сестрицы. Смерть отца стала для Алисии последней каплей, окончательно разбив её сердце. Или он не погиб и скрывался где-то вместе с вами? — На мой вопрос Эллисон лишь широко распахнула глаза, словно не знала правды. Я заметила, как в её глазах появилась горечь, но она умело скрыла её, став ледяной леди. — Алисия была одна в целом мире, а вы даже не попытались связаться с дочерью! Вы знаете, что ваша дочь была влюблена в идиота, променявшего её светлые чувства на шипящую дешёвку, сводную сестрицу Алисии, ради золота? Вашу дочь продала мачеха, отправив во дворец за хорошее вознаграждение, и если бы я не смогла показать магию, Алисию бы отправили на гильотину. — Я тараторила без умолка, желая вывалить на женщину всё, что думала о ней и её инсценировке смерти. — Алисии стало бы намного легче, если бы хоть кто-то из близких находился рядом в такое сложное время. Возможно, она бы не сдалась, и я не оказалась бы в её теле. Знаете, мне не доставляет удовольствия нахождение в вашем мире, пусть порой наступали проблески, когда я начинала радоваться жизни. И я даже подумывала, что смогла бы освоиться здесь. Вот только всё это были минутные порывы, потому что я тоскую по дому!
Я вспомнила свой поцелуй с Родрихом и покраснела. Эллисон сделала шаг вперёд и обняла меня, хотя и знала, что я не её дочь. Возможно, она рассчитывала, что Алисия почувствует её присутствие и даст знак, что она жива, но я не ощутила ничего необычного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Тогда я не могла поступить иначе. Я должна была притвориться мёртвой, чтобы защитить не только свою семью, но и весь королевский род, который мог прерваться в тот же день, когда я якобы умерла. Я была вынуждена довериться своей дочери в надежде на то, что она справится со всем самостоятельно. О втором браке своего мужа, я ничего не знала. Как бы больно ни было, я пыталась держаться в стороне от своей семьи, чтобы не навлечь на них беду. Конечно, я была готова к такому повороту, но новости о мачехе и сестре крайне неожиданны для меня, как и весть о том, что мой супруг мёртв. Я была вынуждена отказаться от всего ради светлого будущего нашей страны… Ради того, чтобы остановить священнослужителей. Читала ли ты мой дневник?
Эллисон отстранилась и внимательно посмотрела на меня, но я поняла, что она общалась со мной так, как говорила бы в это мгновение с дочерью: она не желала мне зла, ее губы подрагивали, выдавая истинные эмоции, но голос, что удивительно, звучал ровно. Немного расслабившись, я пожала плечами.
— Мне дались не все страницы… Я прочла только самое начало, где вы писали о своих подозрениях, о покушении на кронпринца Родриха, и слова о том, что если я читаю эти строки, то вас уже нет в живых.
Я вдруг испугалась, что Эллисон отчитает меня за то, что не просто заняла тело её дочери, но и полезла в самую душу: начала читать дневник её матери. Однако эта женщина была единственным шансом на спасение. Она знала слишком много из того, что могло бы пойти мне на пользу. А ещё она имела когда-то титул Первой магической леди, сильнейшей наследницей магии… Если кто-то и обладал возможностью вернуть меня домой, так только она.
— Что же, значит, тебе известно далеко не всё, — тяжело вздохнула Эллисон и опасливо посмотрела по сторонам. — Попытаюсь быть краткой. Орден священнослужителей заполучил огромный вес среди жителей страны пару десятков лет назад, а его основатель хитрым путем подобрался к королю, став его советником. В ночь коронации они чуть не убили кронпринца Родриха. Мне удалось узнать об их планах, и я была вынуждена незамедлительно действовать. Чтобы защитить наследника, я обратила его в дракона, могущественное священное животное, ведь все в мире опасаются драконов, пусть и пытаются охотиться на них, что порой получается успешно. Драконье мясо стоит больших денег, а кому не хочется заработать? Наверное, в вашем мире люди поступают точно так же?
Я вспомнила сводки из новостей об убийстве дельфинов и китов, и сердце облилось кровью. Чего только люди не сделают ради денег… Для многих нет ничего святого, никаких ценностей.
— Мне удалось свести все ниточки и найти доказательства, что церковь шла против короны. У меня есть неопровержимые факты, но следует выждать наиболее подходящий момент, чтобы разоблачить их. Алиса, мне нужна твоя помощь изнутри. Если советник так сильно сосредоточен на тебе, ты могла бы держать его на мушке. Важно проконтролировать, чтобы он не успел натворить дел до того, как я пойму, что настала пора. Мэнди будет продолжать поддерживать и оберегать тебя. Как только мы покончим с ними, я непременно отыщу способ, чтобы вернуть тебя домой, в комфортное для тебя время.
Я ненароком вспомнила о Родрихе, и сердце пропустило удар. Вернувшись домой, я упущу шанс снова встретиться с ним. Мы забудем друг о друге? Что случится со мной, когда я вернусь в своё тело? Буду ли я помнить то, что случилось здесь? Однако мне не следовало думать о принце, предназначенном для Алисии, пусть она и не берегла себя для него, пусть собиралась выйти замуж за лорда Каррингтона, а я всё равно не имела права отнимать у неё настоящего жениха. Не могла рассчитывать, что между мной и Родрихом может быть что-то серьёзное. Он не должен оставаться моим якорем здесь. Тем более он влюбился не в меня, а в свою наречённую, в Алисию Лондгрейдс. Эта мысль подействовала, как смачная пощёчина, отрезвляя сознание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Возможно, моя дочь находится сейчас в твоём мире, и она тоже напугана. Я буду стараться найти способ поменять вас местами как можно быстрее.
