Читаем без скачивания 37 девственников на заказ - Нина Васина

Я, естественно, ничего не знал о ракетах на Кубе и из ее разговоров понял только одно — мы можем больше не увидеться.

“Нет-нет, — заверила меня Анна. — Я обязательно приеду к тебе через год, клянусь! Я найду способ, как-нибудь все устрою. Я бы и сейчас осталась жить с тобой (от этих ее слов у меня странно заныло в желудке), если бы знала, что здесь есть куда вложить деньги! Увы — никаких перспектив! Но как только я пристрою мой капитал, я найду способ приехать”.

— Это смешно. Какой капитал? Где ты могла взять капитал, который нужно пристраивать на мировом рынке? — удивился я.

И Анна серьезно и многозначительно ответила: “Заработала компаньонкой”.

И уехала. Два года — ни слуху ни духу.

Я, обеспокоенный, как бы она ни оказалась наследницей миллионера или грабителем банков, навел справки о жене помощника посла во Франции и узнал много интересного. Она оказалась дочерью русских эмигрантов первой волны, осевших в деревне на побережье и занявшихся сельским хозяйством. Ее отец преуспел в виноградарстве, кроме Анны в семье еще четверо дочерей. С шестнадцати лет она пыталась сниматься в кино, кое-какие мелкие роли ей вполне удавались, но после двадцати пяти лет поняла, что время ушло, возможности стать великой актрисой тают с каждым годом, и вовремя перешла на административную работу. С будущим мужем познакомилась на кинофестивале — он приехал в Канны из Советского Союза с делегацией.

Что еще меня поразило: дважды задерживалась полицией, один раз — с пикетчиками возле здания французского парламента — студенты протестовали против полицейского режима в вузах; а во второй — проходила по делу о мошенничестве, до суда дело не дошло. Узнать что-либо подробней возможности не было, эти сведения я с большим трудом добыл в архиве МИДа.

Через два года случился следующий переполох: с миссией Красного Креста в Москву опять приезжает Матильда Ринке и остановиться она хочет, естественно, у дорогого ее сердцу Богдана Халея. В этот раз мне было выдано особое партийное поручение. Я должен был уговорить Матильду посодействовать налаживанию связей с европейскими представительствами этой организации и отговорить дотошную старушку от посещения глухих уголков некоторых союзных республик. Ее пустили в страну только потому, что миллионерша Матильда Ринке обещала учредить несколько денежных фондов.

Уникальные кремы фирмы “Юниус”

С трапа самолета ко мне спустилась изрядно помолодевшая темноволосая женщина. Больше шестидесяти ей нельзя было дать. Сопровождающие дольше, чем обычно, проверяли документы, я тоже ничего не понимал, а “Матильда” взахлеб объясняла свое омоложение уникальными кремами от морщин фирмы “Юниус”. Она стала говорить по-русски куда более правильно (“прошла серьезные курсы”), укоротила длину юбок и всем желающим объясняла, что волосы на голову ей пересадили из одного “очень интимного места” и место это теперь осталось “совершенно лысым”.

Я не понимал, почему Анна так рискует, пока она не показала контракт, подписанный в Америке с фирмой… правильно — “Юниус”. По этому контракту, семидесятидвухлетняя Матильда Ринке, сфотографированная более двух лет назад — до употребления кремов, лосьонов и туалетной воды “Юниус” — должна была ежемесячно предъявлять кожу своего лица крупным планом в рекламных журналах и, чтобы кожа эта постепенно приобретала новую молодость, Матильду должен был пользовать целый штат гримеров.

“Представь их рожи! — веселилась Анна. — Я приезжаю на съемку через месяц, а у меня исчезла половина морщин! Как, отчего?.. Я твержу, как полагается по контракту: “Конечно, из-за кремов “Юниус!” Через полгода я перестала гримировать руки и отказалась от накладной жидкой кожи — волшебное действие кремов “Юниус”! Мое лицо на обложках всех модных журналов, у меня берут интервью, меня приглашают на высокие приемы! “Если дело так пойдет дальше, — предупредили меня, — вы станете самой известной леди и можете баллотироваться в конгресс США!” В данный момент у меня двадцать два контракта на рекламу мыла, зубного порошка, крема от морщин, стягивающих поясов, силиконовых грудей, губной помады, которая размягчает кожу губ до детской упругости, лосьона для роста волос и укрепителя ягодиц!”

— А ты не боишься разоблачения? — поинтересовался я.

“Что это — разоблачение? Кто-нибудь силой разденет меня перед видеокамерой? Какая реклама омолаживающим кремам фирмы “Юниус”!”

— А что на эту тему думает старушка Ринке, с документами которой ты сюда приехала?

“О, не волнуйся, она уже давно ничего не думает, — отмахнулась Анна. — Я вот о чем хотела посоветоваться. Группа медиков просила разрешения на изучение процесса омоложения моего тела. Думаю, их страшно интересует, превращусь ли я лет через пятьдесят в подростка!”

Анна хохочет. Я — в полной депрессии. Куда она дела старушку Ринке? На все мои вопросы о ней Анна отмахивается. Тогда я интересуюсь, что такое укрепитель ягодиц?

“Это такое смешно устройство, вроде вибратора для задницы”.

— Вибратора?..

“Ну, представь: ты стоишь неподвижно, подставив попу дергающейся туда-сюда ленте. Эта лента натирает ягодицы со страшной скоростью, отчего они должны подтягиваться и становиться упругими”.

В этот приезд Анна забеременела.

Она пробыла в Москве два месяца — шестьдесят дней. Сорок два дня из них я ежедневно выслушивал невероятные прожекты то родов у семидесятичетырехлетней старушки, то ее внезапной смерти в водах Москвы-реки, то покупку всеми женскими журналами снимков обнаженной Матильды Ринке на девятом месяце беременности. Я начал сомневаться в умственном здоровье моей возлюбленной и поставил своей целью выяснить судьбу этой самой Ринке.

“Не волнуйся, — успокаивала меня Анна, — у нас с ней договор. Все очень просто. Если через пять лет после нашей встречи она станет всемирно известна, я стану богатой наследницей. Считай, что договор выполнен. Надеюсь, бабушке Тили приходят в Египет журналы из Америки, надеюсь, она смотрит телевизор…”

Мне была рассказана удивительная история о посещении Матильдой Ринке вместе со своей компаньонкой Анной Италии, Греции и Египта.

“Более зловредной и капризной старухи я не видела! Бывали минуты, когда казалось, что больше я не выдержу, но гонорар, обещанный мне за сопроводительство ее никчемности графини Ринке, был таким огромным, а мне так хотелось порадовать тебя домиком на побережье Франции!..”

Несколько убийственных историй о Матильде Ринке

Предчувствуя трагическую концовку вредной графини, я попросил не приплетать меня к этой истории.

“Она оказалась выносливой, как лошадь! Прекрасно переносит жару — в отличие от меня. Может проехать полдня на верблюде, а потом еще взобраться на пирамиду, пока я, с растопыренными ногами, брожу в тени этой самой пирамиды, пытаясь восстановить после тряски между горбами свою летящую походку! Накануне вечером, перед посещением этих самых пирамид, Ринке вдруг сделала мне странное предложение. Обратив внимание на мои актерские способности (в мои обязанности входило читать ей романы на ночь, и, чтобы не подохнуть от скуки, я делала это с импульсивностью театрального представления), она спросила, не хочу ли я участвовать в спектакле, протяженностью лет в пять? За хорошие деньги. Я согласилась. Уговор состоял в следующем. Если в течение пяти лет я прославлю Матильду Ринке, заставлю писать о ней в газетах, то есть — сделаю ее звездой, о которой все говорят — то наследую все ее деньги. Я согласилась скорее из вредности, я тогда совсем не представляла, как смогу это сделать. Более важным для меня было прекратить пытку совместных путешествий, а по контракту прекратить это могла только сама Ринке или моя неизлечимая болезнь — в противном случае я лишалась большей части денег за компаньонство.

Мы посетили пирамиду внутри, долго осматривали открытые для просмотра саркофаги и закрытые. Меня мутило от вида мумий, а Ринке, остановившись перед пустым саркофагом, сказала, что хотела бы умереть в таком месте. Лечь в подготовленное для нее каменное ложе и заснуть. Я не сомневаюсь, что в прохладном и хорошо продуваемом помещении ее тело прекрасно бы высохло! И вот на моих глазах старуха начинает медленно раздеваться. Спокойно и значительно, как будто совершает некий ритуал. Но она не собиралась ложиться в саркофаг. Она предложила нам поменяться одеждами, и из пирамиды я вышла госпожой Ринке, с ее ридикюлем, в котором были все документы, в гостинице как следует загримировалась. А дальше — ты знаешь. Я уехала из Египта, мне было позволено пользоваться счетами некоторых банков. Сначала я хотела прославить старушку достижениями в бизнесе. Скупила парочку заброшенных шахт в ЮАР, косметическую фирму, переживающую упадок, и несколько акций компании игрушек”.