Взметнулось чудесное оружие Карелы, высекая новые искры, а потом так же неожиданно, без какой бы то ни было видимой причины клинок впился в каменную плоть, чуть ли не увязая в ней. Выдернув саблю, Карела оставила еще одну полыхающую полосу. Заревел великан и, не желая погибать от смертоносного клинка хрупкой девушки, прыгнул на нее.
Если бы неизвестная невидимая сила не оттолкнула Карелу в сторону, ей пришел бы конец. Тяжесть огромного каменного тела просто-напросто раздавила бы ее в одно мгновение, и ничто уже не спасло бы девушку. Но Карела ясно почувствовала, как что-то прямо-таки отпихнуло ее с места в тот самый миг, когда исполин начал свой рывок. Он упал у самых ног Карелы, и неумолимые каменные тиски сдавили ей лодыжку. Падая на пол, Карела изловчилась и нанесла последний удар, прямо поперек шеи великана.
Зеленый огонь вырвался из рассеченной шеи.
Как такой небольшой тонкий клинок смог отсечь каменную голову одним ударом? Видно, знал Ша Мрэль, что давал своей подруге. Холодное пламя заливало пол храма, растекаясь во все стороны, заливая не только каменного истукана, но и лежащую рядом Карелу. Ни единой клеточкой не почувствовала девушка никакой боли. Зеленое пламя не жгло ее. Но каменное тело скрылось в его зеленых искрах и постепенно стало таять. Растаяла и мертвая рука, сжавшая лодыжку Карелы в безжалостном капкане, выбраться из которого она не смогла бы.
Через некоторое время на полу рядом с Карелой осталась лежать только диковинная сабля. Карела приподняла голову и поскорее нащупала эфес. Стараясь не выронить оружие, она села и огляделась. Не удивилась бы девушка, если бы из углов или из проемов в полу устремились бы к ней еще какие-нибудь смрадные и уродливые твари, посланные неведомыми покровителями тьмы.
Но все было спокойно. Да, разворочено и разрушено, но тихо. По-прежнему не выпуская из руки саблю, Карела встала. Она была вся в пыли и ссадинах, но на ногах держалась твердо.
Она взглянула в тот угол храма, куда отполз громадный мохнач, передав ей оружие. Но никакого чудовища там не было. Только обнаженное смуглое тело, покрытое пылью и какой-то темной влагой, неподвижно лежало на полу.
– Табасх! – Карела устремилась к нему.
Она совсем не смотрела в этот угол, пока длилось ее знакомство и сражение с каменным идолом. Как, когда чудовищных размеров демон снова принял человеческое обличье?
Табасх шевельнулся. Карела опустилась рядом. Ее начала бить запоздалая дрожь, и тревога охватила девушку. Она приподняла плечи друга и осторожно переложила темноволосую голову к себе на колени. Ей показалось вдруг, что он уже мертв. Она заплакала, поглаживая холодные впалые щеки Табасха.
– Ястребы не плачут, Карела, – прошептал Табасх, не открывая глаз.
– Хвала Деркэто! – вскричала Карела, враз забыв про свои слезы. Она наклонилась к Табасху и затеребила его. – Очнись же, не надо меня так пугать!
Табасх поднял руку, нащупал склонившееся над ним лицо и погладил рыжеватые пряди девушки, обильно посыпанные пылью и каменной крошкой.
– Что это было, Карела? – пробормотал он, слабо пошевелившись.
– Как что было? – удивилась она. – Ты забыл, как дал мне саблю?
Табасх открыл глаза и внимательно посмотрел вокруг.
– Нет, это я не забыл. Это я помню, хотя до сих пор не понимаю, почему я вдруг это сделал. Не иначе сама Деркэто повелела мне сделать это.
Карела покачала головой:
– Разве? Я думала, что это была твоя идея.
– Моя идея? Чтобы я сам, своими руками поставил тебя против этого каменного гиганта? – возмутился Табасх из последних сил. – Ты плохо узнала меня, Карела! Да когда я увидел, как он вдруг оживает и движется к тебе, я призвал свою смерть, чтобы умереть раньше тебя и не видеть этого кошмара. Но я был бессилен. Что-то словно парализовало меня, и я только лежал и смотрел, как ты билась с ним…
Табасх попробовал приподняться, но у него ничего не получилось.
– Я чувствую свое тело так странно, – пробормотал он.
Он чуть приподнял голову, взглянул на себя, побледнел, лицо его дрогнуло, но, промолчав, он бессильно снова откинул голову на колени девушки.
– О чем ты? Разве раньше ты его не чувствовал? – Карела принялась осматривать юношу. – Табасх, чем это ты перемазан? Что-то черное, липкое…
– Это кровь демона, Карела. Михар… Это она порезала меня своим кинжалом, прежде чем я успел оттолкнуть ее. Тогда я не думал о том, чтобы пустить в ход защитные силы, которыми Табасх всегда пользовался. Ша Мрэль не мог больше себя защитить, – грустно улыбнулся юноша.
– Зачем ты?! – Карела задохнулась от испуга. – Не смей произносить это имя!
– Тихо, не волнуйся. Я знаю, что теперь могу его произносить и слышать. Ты победила каменного великана, и теперь заклятье, наложенное на мохнача, растаяло. – Табасх оперся на руку Карелы и приподнялся.
– Но ведь теперь… Если нет великана, ты никогда Не сможешь стать. – Карела прикусила язычок.
Табасх побледнел, губы его задрожали, но он взял себя в руки:
– Да, ты права. Горько как… И жить мне больше незачем.
Опершись на руку, Табасх отвернулся от девушки. Плечи его поникли.
– Да брось ты, – бодро сказала Карела. – Мы уедем с тобой из Серого ущелья и будем странствовать вместе, и ты будешь снова превращать мерзавцев в крыс и лягушек…
– Ты думаешь? Нет, Карела, ты не понимаешь, – пробормотал Табасх и, пошатнувшись, снова свалился на колени Кареле. – Да что же это мне так плохо? Тело совсем не слушается. И болит…
– Табасх, а вдруг?.. – Карела замялась, но решила все же сделать смелое предположение. – А вдруг твоя магия оставила тебя? Вдруг ты уже стал человеком и поэтому не можешь понять, что с тобой?
– Ах, если бы так! – вздохнул Табасх, и в глазах его заблестели слезы. – Все мое при мне. Запомни, Карела, Деркэто никогда не меняет своих решений! Она дала мне шанс: был один способ для демона обрести покой. Его больше нет, этого способа, нет и разговоров о нем.
– Теперь ты проклянешь меня за то, что я лишила тебя твоей мечты. Я своими руками разрушила оба заклятья Деркэто. Ты проклянешь меня, а богиня не иначе как выберет для меня самую страшную из своих казней, – горестно прошептала Карела.
Юноша попробовал встать, но снова потерпел неудачу. Сжав рукой плечо Карелы, он легонько потянул ее к себе, заставляя наклониться.
– Я умираю, Карела, – тихо сказал Табасх. – Прямо сейчас я ухожу в те самые смрадные глубины мрака, из которых я был рожден. Но даже опустившись туда, моя душа никогда не забудет тебя и никогда не помянет дурным словом. За все, что ты для меня сделала, я тебе благодарен. А Деркэто и ее страшная казнь… Опомнись!
