просто не дышала свежим воздухом. Как давно я не терялась в собственном сознании, не натыкаясь при этом на одно и то же препятствие по имени «Борис».
Ведь знала, знала, что наши отношения не могут закончиться хорошо, но все равно упорно шла в сети паука.
А теперь как муха цокотуха. Только вот не пришел комарик, и голова моя давно оторвана.
Иначе как объяснить столь нелепые поступки. Ведь была же я когда-то умной. Подавала большие надежды.
И где я теперь?
Бреду по влажной тропинке сквозь пелену слез, рассматривая деревья, что когда-то были мне друзьями.
Все изменилось. Переломный момент был в тот день, теперь я знаю, что это день встречи с Борисом. Он тогда что-то сделал со мной. И дело не в сексе, что прошел на земле. И дело даже не в том, что на следующий день я ничего не помнила. Просто тогда мне вдруг захотелось нравиться.
Просто нравиться окружающим.
Я все чаще смотрела на наряды сестры. Все чаще ей завидовала.
Могу ли я винить в этом Бориса и его таблетки, или он просто открыл во мне то, что было давно скрыто? Грязное, порочное. Оно вырвалось наружу, трансформировалось в жажду быть на виду, быть желанной.
И где теперь все те, кто меня хотел. И где теперь я?
Ряд ошибок, что я совершила, привели меня в место, где мне скорее всего суждено погибнуть.
Поднимаю взгляд от промокших носков белых туфель и вижу гору, куда я в детстве забиралась и смотрела вдаль.
На наше озеро, на лес, на многие километры леса вперед. А вот назад, на город и завод я никогда не оборачивалась. Значит, и сейчас не стоит. Не стоит думать о том, что было. И что могло быть.
Нужно просто подняться на самый верх и ждать, когда все решит порыв ветра. На вершине горы с ними проблем нет. И если не держаться, можно вполне стать воспоминанием, что хранят в себе Сибирские горы.
И я бы шла дальше и дальше, если бы внимание не привлекло дерево, что было повалено, а наросший мох припорошен снегом.
Я словно отключаюсь от реальности и переношусь на четыре года назад, когда через такое же дерево меня перекинул Борис и влажно проникал членом, что не принес мне боли ни в первый раз, ни во второй. Он словно создан для меня, и я приняла это. Приняла и характер Бориса, то, что с ним лучше не спорить. Я даже приняла свою участь и пошла умирать.
Так же как когда-то пошла за Борисом, будучи еще совсем девчонкой. Еще тогда меня заворожила его аура. Ему действительно хотелось подчиняться. При этом его хотелось подчинить. Чтобы вот такой мужчина любил и хотел только меня.
Бойся своих желаний. Теперь я понимаю это со всей ясностью.
Наверное, ничего плохого нет в том, что я иду умирать ради своего Бога. Ради того, кого предала.
Сметаю снег с бревна и ложусь платьем прямо на мокрый мох, окончательно пропитывая свадебный наряд. Обнимаю ствол крепко-крепко, как обнимала ночью Бориса, и закрываю глаза.
Вот так.
Именно так я и умру. Мысленно обнимая свою единственную возможную любовь.
Не знаю, сколько так лежу, почти замерзая. Еще немного и тьма поглотит сознание. Хотя есть еще какие-то просветы. Вроде фар вездехода, что едет прямо на меня.
Это оно, да?
Это покой приходит наконец в мою жизнь? Делая меня лишь духом.
И все бы ничего, но почему твердое «Нина!» в голове такое яркое и знакомое. Настолько невероятно-яркое, что я открываю глаза и вижу над собой куртку в руках Бориса.
Бориса?!
Глава 44
**** Борис****
Нина умница. Сработала как надо. Была предсказуемой и искренней.
Именно эти мысли посещают Бориса, когда он трогает ее влажный, теплый лоб, и ножом режет тугие узлы корсета на ее белом платье. Очень жаль, конечно, что не получилось свадьбы. Но время расписаться еще будет. А Борису очень было нужно, чтобы Генерал поверил, что Нина возьмет бразды правления заводом, а вскоре передаст все права Генералу.
— Помочь? — слышится голос Ивана из второй машины. И у Бориса возникает дикое желание зарычать, как рычат львы, завидев чужака на своей территории. Он готов оторвать Ивану руки только за то, что он касался его любимой девочки, отрезать губы, что целовали ее. Он бы с удовольствием еще раз в него выстрелил, но абсолютная верность этого человека останавливала. Он мало того, что согласился с безумным планом. Он был одним из самых важных его звеньев.
Иван убедил Нину в том, что предатель, при этом сумев не без помощи безразличия Бориса вызвать в ней сомнения и романтическое волнение.
Для Бориса эта часть плана была самой болезненной, но он выдержал. Правда теперь понимал, что отныне их с Иваном пути разойдутся. Он просто не сможет видеть рядом человека, который вызывал у супруги похоть. Тем более будет постоянно напоминать об игре, где Нина стала одной из пешек и скорее всего, проснувшись, будет этим недовольна.
Борис невольно усмехается, предвкушая ее истерику. И ему нравится, что Нину во многом можно просчитать.
Но прелесть его девочки не в том, что она предсказуема, а в том, что, порой, она может выдать то, чего не ожидает никто.
Как книга, в которой все гладко настолько, что почти засыпаешь, а потом взрыв.
Именно такой взрыв она обеспечила Борису четыре года назад, когда практически соблазнила его, будучи под кайфом. Маленькая, невинная девочка. Девственница. Под воздействием вещества открыла в себе роковую красотку, от которой у Бориса настолько захватило дух, что он пообещал на ней жениться и быть верным всю жизнь.
Потому что еще не одна женщина не вызывала трепет, когда находилась рядом, когда просто смотрела и несла, откровенно говоря, полную околесицу. Но уже тогда Борис понимал, что, если не держать роковую Нину в
