— Докажи ты, что ты сын Зевса!
Минос улыбнулся.
— Отец, слышал ли ты его? — воскликнул он, театрально вздымая руки к небу. — Подай мне знак.
В то же мгновение все услышали удар грома, и чистое, без единой тучки небо прорезала голубая молния. Минос всегда умел договариваться с богами, которые в своем тщеславии никогда не упускали случая покрасоваться перед смертными.
Тесей застыл в изумлении. Тогда Минос снял со своего безымянного пальца одно из трех серебряных колец и швырнул его в море.
— Будь так добр, попроси своего отца вернуть мне кольцо. Это подарок Пасифаи, она придет в ярость, если я вернусь в Кносс без него.
И Тесей, не раздумывая, бросился в море за кольцом.
— Клянусь бородой Протея[3], — проворчал Минос, качая головой, — у этого парня не все в порядке с головой. За ним, — приказал он двум морякам.
Моряки спустили паруса, и мы принялись ждать, когда над водой появится голова афинского царевича. Уже отчаявшись и собравшись тронуться дальше, мы увидели, как тот размахивает руками невдалеке от корабля.
Как ни удивительно, царевич достал со дна не только кольцо, которое тут же с торжествующей улыбкой было возвращено хозяину, но и великолепную корону, усыпанную драгоценностями. Позже Тесей рассказал, что под водой его встретила стая дельфинов и проводила в подводный дворец его тетки, нереиды Тетис. Узнав о том, что привело к ней племянника, она немедля распорядилась разыскать кольцо, что и было сделано. Миносу оставалось лишь терпеливо выслушать рассказ, принести извинения и при всех назвать Тесея сыном Посейдона.
Голова Пасифаи
Для благородных афинян в Кноссе устроили пир, но те, помня о близившейся смерти в пасти Минотавра, почти не коснулись угощенья. Минос же ел за десятерых и еще успевал отпускать шуточки по адресу поникшего и безропотного Тесея. Ну а я наконец напился, радуясь тому, что все еще мог считать на пальцах до девяти.
После ужина пленники, ведомые Ариадной, Федрой и Тесеем, исполнили символический танец смерти в лабиринте, выложенном Дедалом на полу центрального двора. Тесей, которого Ариадна научила этому танцу еще в Магоге, двигался почти безукоризненно и привлек внимание кносских ценителей. Под конец пленников вознаградили долгими и бурными аплодисментами, лишь захмелевший Минос взирал на действо равнодушно. Затем пленников посадили под замок, а мы с Ариадной направились в Магог на ритуальные празднества в честь полнолуния.
В ту ночь луна была скрыта тучами. Впервые с тех пор как я попал в Магог, Пасифая не участвовала в церемонии жертвоприношения. Ее ждали до последней минуты, но заколоть ягненка пришлось Ариадне. Она окропила меня его кровью, дала отхлебнуть из своей чаши и увлекла в тень садов. Я не почувствовал, что это наша последняя ночь, и до сих пор корю себя за это. То была самая короткая ночь в моей жизни.
Скоро мы покинули Магог: встревоженная Ариадна так спешила попасть во дворец, словно что-то тянуло ее туда. Несмотря на хмель и усталость от долгой дороги, я чувствовал, что она беспокоится о своей матери. Я попытался представить себе Пасифаю идущей по переходам дворца — и не смог; попробовал найти ее в будущем, но вспомнил лишь обрывки прошлого. Почти бегом мы перешли мост через Влихию, Ариадна едва не стонала от беспокойства. Мы прошли главную стену и центральный двор. Вдруг Ариадна остановилась как вкопанная. На верхней ступени лестницы, слегка пошатываясь, стоял Минос, в одной его руке был меч, в другой — бесформенный предмет, который он презрительно швырнул на камни, заметив наше присутствие. Он покатился по лестнице и остановился почти у ног Ариадны. Это была голова Пасифаи. В глазах ее навсегда застыла ненависть. Крик Ариадны разорвал ночную тишину. Затем она бегом поднялась наверх и набросилась на своего отчима, но тот легко отшвырнул ее одним ударом руки.
— Ты мне не дочь, и я не позволю тебе касаться меня. Эта змея, — он презрительно показал на голову своей жены, — пила мою кровь. Я — царь без наследников, и я могу покончить со своим народом, если он не признает меня и прячется от меня.
Царь был совершенно пьян. Ариадна поспешила скрыться во дворце. Я хотел последовать за ней, но наверху меня ждал Минос.
— Подойди-ка ко мне, мальчик. Я хочу отблагодарить тебя за лечение.
Тогда-то все и произошло, всего за одно мгновение. Спускаясь по лестнице быстрее, чем позволял ему хмель, Минос потерял равновесие, споткнулся и покатился вниз. Его тело рухнуло к моим ногам, меч выскользнул из его рук Голова Пасифаи все еще смотрела на меня. Повинуясь ее взгляду, я поднял меч, занес его и… В какой-то момент мне показалось, что голова Миноса легла рядом с головой Пасифаи. Этого оказалось достаточно. Я воззвал к Богине и понял, что земля не позволяет убивать. Все очень просто: либо ты почитаешь Богиню, либо нет; выбор за тобой, но никаких поблажек быть не может. Я отбросил меч подальше. Минос, ворча, стал подниматься, в нем боролись ярость и пьяная лень.
Нежданный воин
Я побежал за Ариадной. Смятение и страх мешали мне сосредоточиться и понять, куда она направилась. Миновав сады, я вошел в ее покои, но там никого не было. Я не знал, к кому обратиться за помощью, и решил разбудить Дедала. Пока тот протирал глаза, в покои вломился Главк, одетый в броню.
— Полиид, — воскликнул он, завидев меня, — я везде искал тебя. Мой отец сошел с ума. Он приказал гвардейцам убить всех его детей и советников. Я выжил лишь чудом. Я не мог заснуть, и это меня спасло, хоть мне и пришлось биться с гвардейцами. Что же до твоей жены Навкраты, — добавил он, обращаясь к Дедалу, — ее уже казнили.
Дедал молча закрыл лицо руками. Затем он сказал:
— Час настал, и теперь мы должны вывести из лабиринта твоего брата Астерия, наследника Миноса: только он сможет остановить царя.
Порывшись в сумке с одеждой, Дедал достал клубок ниток размером с кулак. Мы покинули комнату и направились к дворцовым подвалам. Спустившись вниз, мы увидели, что камера Тесея открыта и пуста. Остерегаясь возможной засады, мы подошли к галерее, с которой начинался путь в лабиринт. Там стояли Ариадна и Тесей, вооруженный мечом.
В этот момент в голове моей всплыли слова пророчества: «Чтобы предупредить убийство, береги спину окровавленной женщины, обрежь нить нежданного воина, беги от поцелуя, ведущего в подземный мир». Послание пифии Иеноклеи, переданное мне загадочной старухой в Магоге. «Окровавленной женщиной» наверняка была Ариадна. Мысль о том, что кто-то может причинить ей зло, ослепила меня, и я побежал вперед, хотя царевне ничто не угрожало.
