Глаза Карчмаря неожиданно закрылись, дрон его принялся устраиваться в позу покоя, фары-светильники погасли, и у Алекса заморгал желтым цветом индикатор уровня сетевого сигнала. Он опрометью бросился в открытую выходную дверь. Вот, старый маразматик! Отрубил-таки ретранслятор. Будь дверь закрыта, точно связь бы оборвалась.
Выбежав во двор, он сразу успокоился – индикатор уровня позеленел и перестал моргать. Теперь можно не спешить и усвоить полученную от Карчмаря информацию.
«Да, весьма забавно мы побеседовали. Точнее сказать – беседовали со мной. Провели, так сказать, среди молодежи воспитательную работу. И кто! Карчмарь – гроза граберов и всяких ротозеев. Страшный отрыватель конечностей и выдиратель ножных суставов. Джек-потрошитель Островного масштаба. И такая загадочно-интересная личность, оказывается. Кто бы мог подумать – восемьдесят два года! А Кузнецу, что, столько же? С ума сойти! Значит байки про мозги в банке, совсем не далеки от истины. Что там, Карчмарь, про стимуляцию мозговой деятельности обратной связью говорил? Что способности улучшаются, и мозг стареть перестаёт, что ли? Да, интересно, нигде я о таком не слышал. Может заодно ещё и жизнь продлевается? Ну, это, наверное, вряд ли – уже бы шуму было на всю Землю. Ну, или, на весь Инет, что, по существу, одно и то же».
И «Карчма». Алекс оглянулся на здание, и с новым интересом стал его рассматривать. Представилось, как десять лет назад старые дроны, старые во всех смыслах, строили её. Как на старых, неуклюжих, колёсно-гусенничных шасси таскали деревья и камни, железки разные, и прочий хлам. Как резали плазменными резаками и скрепляли всю конструкцию гвоздями и сваркой, цементом и тросами. И при этом, ещё добычей мин с большой глубины занимались. И при этом, научные разработки в области дроностроения вели... Чувствовалась здесь какая-то основательность, целеустремлённость, капитальность мышления и труда. Мощь духа. «Да, были люди в наше время... богатыри, не вы».
Надо же, Кузнец, такой спокойный, прямо-таки, домашний трудяга, лазил, оказывается за минами на шестой уровень подземных галерей. Небось, и ловушки с огнемётами взламывал, и пулемёты выворачивал. И с граберами сражался, они уже тогда были. И ему столько лет. А друг мой Серый Шок, на пятидесяти сломался. А он, Алекс, из-за Чёрного дрона какого-то, истерики разводит да в шпионов играется.
И стало обидно за Серого Шока. Обидно за себя, за свои стенания вокруг отключения от сети. Даже за дурацких «головоглазов» обидно. Что ж, выходит, что мы ничего серьёзного в жизни сделать не можем? Только в игры компьютерные и умеем играться? Мечты у нас великой нет, цели в жизни тоже? Только на колбасу и годимся, как те свиньи, что не знают, зачем живут?
«Да, да, – подумал он со злостью, – есть в этом правда. Вон у меня, почти все сокурсники только о тёпленьких местечках и мечтают, чтобы после выпуска устроиться и жить себе припеваючи. И на работе у мужиков одни темы разговоров: кто, что себе купил, да какая у кого крутая тачка – с правым рулём, вау! Фа-фа! Конечно, люди они простые, как и их желания. Нельзя их за это осуждать... Их! – Перебил он сам себя, – а меня? Я-то ведь один в один, как все. И ничем ото всех не отличаюсь».
Никогда раньше он на это внимания не обращал, и не думал даже на такие темы – жил себе и жил. Как свинья. Пока на Остров не попал. Здесь, правда, тоже, всякое бывало. И опять прав Карчмарь – граберством он и занимается, всё последнее время, только «головоглазов» и шерстит. Не один, правда. С Педро Кротом.
«А вот интересно, что раньше произошло – я сам к «головоглазам» ходить стал, или только после того, как с Педро познакомился? Что-то этот момент в памяти слабо прорисовывается...»
Некоторое время он размышлял, стоя недалеко от входа в Карчму. И, с превеликим прискорбием, вынужден был себе признаться, что именно Педро, именно этот Крот чёртов, раскрутил его как пацана и вовлёк в этот, столь непрезентабельный, но столь доходный бизнес. И, если быть честным с собой до конца, а надо признать, это не всегда удаётся, то выходило, что этот... педрило кротяцкое, использовал его на полную катушку. Сначала обучил, натаскал. Неплохо, надо сказать, научил дроном своим владеть – драться, скрываться и хапать. «Схапать и драпать» – его присказка. Незаметно так, научил, вкрадчиво. И начал потихому всякие наводочки подбрасывать. Жучило.
Интересная фишка получается – он, Алекс, на него, практически работал. Тот ему наводку – «глазастики вчера караван сталкерский грабанули, говорят с крутыми артефактами, у Белого ручья всё свалили, охраняют слабо». А он, как щенок радостный, прётся на Белый ручей, выслеживает, вынюхивает, кокает садюгу Стингера дубиной по кумполу, и уводит у граберов, замечательный походный офицерский столовый набор из серебра с позолотой, времён Первой мировой. И в зубах, виляя хвостиком, притаскивает к Кротяре, и радуется при этом, как последний придурок, что его хвалят, что им гордятся... Деньги, правда, потом пополам. «Информация стоит денег, не правда ли, Алехандро?»
Ой, как всё некрасиво получается. Ой, какой дурью он тут занимался последнее время. «Люди живут полной жизнью – в преклонном возрасте о космосе мечтают и науку двигают, а я цацки ворую. И правильно про меня Карчмарь сказал – как свинья. Вот встречу Крота, набью ему морду. Только сперва выясню, откуда он про Чёрного дрона пронюхал. Хотя... Он же не сказал, что там именно дрон. Про крутые артефакты говорил, верно. А о дронах речи не было. Хм. Но про сходку-то, он знал. От кого и как? Да, дела... Водят меня, оболтуса бестолкового, за нос все, кому не лень. «Скажешь только – «у вас продаётся славянский шлейф», и всё тебе отколится...». Пномпень я. В смысле – пень пнём. Тьфу. Алекс скривил рожу, и сплюнул. А-а-а... да, хрен с ним, с монитором. Потом вытру».
Что, однако, сейчас делать-то? Времени ещё вагон, почти два часа ждать надо. Будь у него свой модуль, он бы уже смотался к «головоглазам». Или нет, лучше сначала к Педро – морду начистить. На душе было смутно и непонятно. Может просто пойти домой и пообедать? Он тщательно проанализировал свои физиологические потребности. Есть, конечно, хотелось. Но не очень сильно. Вот, и хорошо! Обед пропустим, зато за ужином, сразу и пообедаем. Тем более что иначе на ужин одни голые макароны останутся. А обещанных гонораров, что-то не видать... И до заначки без Карчмаря теперь не доберёшься. Вот тебе везде и откололось, и обломилось, «голубь ситцевый».
Алекс медленно побрёл к спуску с утёса Карчмы. Солнце поднялось на небосклоне заметно выше, серые тучки частично рассеялись. Море на юге посветлело, а на востоке, низко над горизонтом, взгромоздились плотные, серо-стальные, наполненные холодными осенними дождями, хмары. Вот уж точнее, чем по-украински, их и не назовёшь. Он с интересом подумал, что возможно это другой край той самой сплошной облачности, что закрыла небо над его регионом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
