признаться, что вы обыскали стол доктора Генри, а не только…
Шафран кто-то толкнул, и она едва не упала. Александр схватил ее за руку, а розовощекий Гарри Снайдер взволнованно выпалил:
– Ужасно сожалею, мисс Эверли.
– Мистер Снайдер? В чем дело? – изумленно спросила Шафран.
– Просто я прибежал за вами, – сказал Снайдер Александру, с трудом переводя дух. – Доктор Генри объявил собрание членом экспедиции, и я спешно всех уведомляю. – Он сглотнул и вытер лоб носовым платком, еще больше взъерошив черные волосы. – Мы встречаемся в южном холле, в конференц-зале на третьем этаже. Не могли бы вы прямо сейчас туда подойти? Пожалуйста! Встреча назначена на два, а мне остается найти еще шесть человек!
Александр быстро кивнул, и Снайдер повернулся, чтобы уйти.
– Мистер Снайдер, – сладким голосом произнесла Шафран, прервав его поспешное отступление, – не хочу быть навязчивой, но не желаете ли вы, чтобы я пришла на собрание и вела протокол? Я уверена, что обычно это поручают вам, но почему вы должны сидеть и записывать то, что говорят остальные? Вы и без того чрезмерно загружены!
Снайдер, взбудораженный порученной ему миссией, уставился на нее, а потом пробормотал:
– О да, мисс Эверли! Как мило с вашей стороны. Обычно мне приходится вести протокол в качестве ассистента доктора Генри, но как было бы здорово хоть раз принять участие в собрании!
Александр подавил улыбку и сказал:
– Отлично. Тогда мисс Эверли и я отправляемся в зал. Увидимся с вами там. Третий этаж?
Снайдер побежал дальше, и они проводили его взглядом.
– Молодец, – похвалил спутницу Александр. – Бедняга совсем закрутился.
– Вообще-то он напомнил мне о вас, – беспечно ответила Шафран, когда они свернули в другую часть двора. – Я не могла допустить, чтобы вы ушли без меня. Я умираю от любопытства. Что стряслось? К чему такая спешка?
Александр пожал плечами, и они пересекли полосу с зелеными насаждениями. Здесь Александр повернул к административным помещениям.
– Я думала, мы идем в холл? – спросила Шафран, указывая на черную дверь в южном крыле всего в нескольких футах от них.
Александр остановился как вкопанный и смущенно кивнул.
– Вы правы.
Шафран повела их к южному крылу, через которое нужно было пройти, чтобы попасть в южный двор, где находился зал. Когда они вошли в южное крыло, представлявшее собой зеркальное отражение северного, с бежевым кафелем на полу и темным деревом, обрамляющим белые стены и высокие окна, Шафран заметила на стенах ряды фотографий. Слабый полуденный свет отражался от стеклянных рам, скрывая лица, которые, как знала Шафран, торжественно глядели с десятков снимков. Студенты и профессора, все те, кого отняла у университетского сообщества Первая мировая война.
Она взглянула на своего спутника, и ее подозрения подтвердились. Александр решительно смотрел перед собой, сжав губы. Неужели он и правда избегал южного крыла, чтобы держаться подальше от этого мемориала? Сама она каждый раз готова была сделать круг, лишь бы хоть мельком взглянуть на нечеткое лицо отца. В верхнем ряду, посередине. Но, возможно, если бы она сражалась с этими людьми бок о бок и пережила то, что пережил он, она бы это место тоже избегала.
Они покинули южное крыло и оказались во дворе. Ветхая лачуга плотника, покрытая толстым слоем опилок, портила приятный пейзаж с маленькой лужайкой. Университет постоянно благоустраивался, новые объекты на улице Гауэр-стрит и вокруг нее бесконечно скупались и приспосабливались под академические цели. Но Шафран, которая все время проводила в северном крыле, библиотеке или оранжереях, часто забывала об этом бесконечном расширении.
Солнце нерешительно выглянуло из-за облаков и отбросило на землю вытянутые тени. Шафран и Александр поднялись по винтовой лестнице и вошли в наполненное тишиной здание.
Они прошли по длинному коридору из полированного дерева в конференц-зал, где уже собралось около двадцати человек. Беспокойный гул голосов отражал срочный характер собрания. Некоторые сидели за длинным столом, но большинство стояли, разбившись на небольшие группы, и оживленно беседовали.
Александр подошел к группе ученых. Они стояли у приоткрытого окна, через которое в душный зал проникал прохладный ветерок.
– Робинсон, – обратился Александр к тучному темноволосому мужчине с зеленым галстуком-бабочкой, – что это значит? Снайдер едва не опрокинул меня, пытаясь затащить на это собрание. – Краем глаза он увидел, как Шафран скользнула в уголок и придвинула стул к тому месту, где лежали ее блокнот и карандаш.
Робинсон усмехнулся.
– Вы же знаете Снайдера. Стоит Генри чихнуть – и кажется, будто вокруг него рушится все здание. – Робинсон пожал массивными плечами. – Адамс подозревает, что старик сдаст свои позиции, поскольку его жена до сих пор в больнице.
Невысокий мужчина рядом с ним – Адамс, как предположил Александр, – энергично кивнул и произнес приглушенным тоном:
– Не может же он оставить жену в таком состоянии. Даже если бы все было… ну, вы понимаете. – Он многозначительно поднял брови и огляделся, как будто доктор Генри мог его услышать, хотя в зале он отсутствовал.
Очкастый ассистент Кроули с исторического факультета боком подошел к нему.
– Ну как, ребят, есть новости? – Его лоб блестел от пота, а светлые глаза были широко распахнуты. – Мой профессор говорит, что Генри выбыл. Интересно, кого они возьмут ему на замену.
Мужчины еще немного поболтали, перечисляя специалистов, которые могли бы занять место руководителя. К группе присоединились еще несколько человек, включая доктора Беркинга. Когда вошли доктор Генри и Гарри Снайдер, в зале воцарилась тишина, и мужчины быстро расселись вокруг длинного стола. Александру показалось, что Шафран намеренно избегает его взглядов. Ее голубые глаза пристально осмотрели всех собравшихся за столом, перескочив через него, и остановились на докторе Генри, который тяжело восседал во главе стола.
Его лицо посерело, волосы выглядели сальными. Даже его мускулистое тело словно сжалось с тех пор, как Александр видел его в последний раз. Группа расселась вокруг стола, и он сказал несколько слов Снайдеру. Беркинг сидел напротив, в конце стола, прищурив маленькие глазки. Александр занимал место в центре, лицом к Шафран. Ее взгляд метнулся к Беркингу, когда тот наклонился к Блейку, сидящему справа от него, и что-то пробормотал. Она жадно подмечала каждый звук и каждое движение подозреваемых.
– Что ж, – сдавленно начал доктор Генри, – до нашей экспедиции остается всего несколько недель, и нам еще многое предстоит успеть. Все вы в курсе, что мое долгое отсутствие вызвано болезненным состоянием моей жены. Простите, что я отсутствовал в самый разгар наших приготовлений. Снайдер мне обо всем докладывал, так что я знаю, что остается предпринять перед отъездом. Сегодня мы собрались, чтобы уладить некоторые детали.
Над столом пронесся шепот, все бросали друг на друга
