было. Ни одного. И это уже дико странно, потому что обычно американцы буквально завешивают стены фотографиями своих детей. Особенно, если ребенок один.
Здесь не было любви, не витало счастье. Лишь гнетущая тишина и страх. Страх, который я научилась определять среди тысячи эмоций.
Они взирали на меня с некой настороженностью, с недоверием. Кивком глава семьи пригласил меня присесть. Я невольно сравнила мать Уэйна с ним же и не отыскала ничего схожего. Ни единой черты. Отчим, разумеется, не был мною оценён в плане внешности. Скорее всего, Уэйн похож на отца. У матери светлые волосы и зеленые глаза. Кожа оливкового цвета. А Уэйн смуглый, синеглазый. Нет, определенно ничего общего. Если судить только по внешности.
– Итак, мисс…
– Просто Сандра, – в нетерпении перебиваю отчима Уэйна, и тому это, похоже, не нравится. Наплевать. Здесь я, как и в лечебнице с Энн, надолго оставаться не буду. – Простите меня за несдержанность, могу я задать вам несколько вопросов о вашем сыне, раз уж вы решили принять меня?
– Да, конечно. Спрашивайте, что вас интересует, – отвечает мне мистер Диас, быстро глянув на свою жену. Та, словно воды в рот набрала. Лишь взирает на меня потерянно и немного грустно.
– Я сегодня побывала у Энн… Супруги вашего сына. Она сказала, что Уэйн не тот, за кого себя выдаёт. Это так? – начинаю я без всяких предисловий. Наверное, смахиваю на бестактную журналюгу. Что ж, пусть думают так.
– Так и есть. Уэйн он… – начинает мать, но, запнувшись, заглядывает в лицо мужу, будто спрашивая у него разрешения. Тот кивает и её уже не остановить.
– Нашего сына уже давно нет. Больше года. А этот человек, которого вы называете Уэйном – не он. Кто угодно, но не он. Он пришёл, когда исчез Уэйн. Моего сына не было довольно долго, и мы уже думали, что вскоре нам сообщат о его гибели. Но полицейские так и не пришли. Зато пришёл он. Вначале я обрадовалась, думала, что он бросил наркотики и вернулся к нам с Оливером, но… Вскоре я поняла, что это кто-то чужой. Сандра, у вас есть дети? – спросила она вдруг, и я кивнула.
– Да, есть. Сын.
– Скажите, вы бы поняли, если бы вашего сына вдруг подменили?
Мистер Диас кашлянул, давая понять своей жене, что та перегибает палку. Но она уже, казалось, его не слышала.
– Да, я уверена, что поняла бы. Я понимаю, о чём вы. Вы говорите о материнском инстинкте, когда чувства превыше любых доказательств. Но скажите, вы заметили что-то в его внешности? Энн сказала, что у него менялся цвет глаз, но ведь всё можно объяснить, – о размере члена я благоразумно промолчала.
– Да. Было много всего. Уж мы-то знаем своего сына. Но почему бы вам не взять у него интервью и не спросить лично? – не удержался отчим. Видать, ему не нравлюсь не только я, но и вся эта ситуация. Что ж, он здесь такой не один.
– Я пришла, чтобы задать вам один вопрос, на который он не ответит. Скажите, а он… У вас не возникало ощущения, что этот человек, который прикидывался вашим сыном, иностранец? – я даже затаила дыхание в ожидании ответа. – Вы замечали у него акцент или какие-то странные повадки?
И снова задумчивость и опаска во взглядах обоих. Словно они не сами решились на встречу со мной, а их кто-то заставил.
– Мне кажется, что он вообще не человек. Тот, кто заменил моего Уэйна – зверь. Ты же видела его глаза? Видела их? Это глаза зверя. Не моего Уэйна. И он со мной почти не говорил. Я не знаю, кто он. Но точно не мой сын. Иностранец он или само исчадие мне неизвестно.
– Да, он иностранец, – вдруг перебил её отчим, глядя на меня исподлобья. – Не знаю, никто из нас не знает, откуда он взялся и кто такой, но он не американец. Он запретил нам говорить с ним, о нём, при нём. Но я слышал его акцент, да. Наш Уэйн учился в Англии и у него был английский акцент, но не такой. Совершенно иной говор.
– Почему вы молчали? Почему боитесь и сейчас? Он угрожал вам? – похоже, в моей душе погибает талантливая журналистка. Эх, не на то я столько времени потратила. Могла бы уже достичь небывалых высот в карьере, а не вот это вот всё.
И тут заговорила Валери. Невысокая, красивая девушка, чем-то напоминающая мне меня. Та же причёска, тот же цвет волос, глаза. Только манера одеваться другая. Она любит классику, а я спортивный стиль. И вообще непонятно, зачем я сравниваю нас, но это сходство действительно бросается в глаза.
– Он угрожал всем. А тем, кто не обращал внимания на его угрозы, он заткнул рты иначе. Мы не знаем как, и знать, если честно не хотим. Я была его психиатром. Поначалу мистер и миссис Диас думали, что у него что-то повредилось в мозгу после наркотиков. Но оказалось, что нет… То есть, не после наркотиков, потому что никаких следов наркомании у него не оказалось. Притом, что настоящий Уэйн долгие годы сидел на кокаине, а потом и на героине. Такое не проходит бесследно.
– И вы тоже думаете, что он другой человек? – спрашиваю осторожно, будто не с психиатром общаюсь, а с его пациенткой. Больно странные они тут все. Как в херовом ужастике, где все знают правду, но не говорят о ней главной героине. Мол, пусть помучается, разгадает нашу великую тайну. Как же достали они все во главе с Уэйном-инопланетным монстром.
– Мне было сложно судить на сей счёт. Ведь я не знала прежнего Уэйна. Но этот… Такой пациент был у меня впервые за семь лет практики, – она закинула ногу на ногу, пригубила кофе. Мне кажется или эта женщина оценивает меня? Не как доктор, нет. Как женщина женщину. Такой сучий взгляд. Тоже заметила наше сходство?
– И какой же? Что с ним не так? – смотрю ей в глаза, а Валери свои опускает.
– Его одержимость. С ним всё не так. Всё, что может быть. Он помешан на тебе, Сандра. Уже давно. Полагаю, вы познакомились в другой стране, так?
Я сглатываю, ставлю свою чашку с нетронутым кофе на столик. По спине холод и мурашки.
– Это я и пытаюсь выяснить… Что он говорил обо мне?
– Что безумно тебя хочет. Настолько, что готов даже сломать и на цепь посадить.
Я закрыла глаза, потому что закружилась голова. Нет, надо прийти в себя, очнуться. Это совершенно
