Читаем без скачивания Поиграй со мной в любовь - Мария Жукова-Гладкова

На следующий день вначале поехала в больницу к дочери, выяснила, что она вполне может покинуть больничные стены через неделю и проходить реабилитацию в домашних условиях, но периодически приезжать на осмотры. Позвонила Борису Исааковичу, сообщила об этом.

– Отлично. Через недельку я как раз все и организую. Лучше вам всем исчезнуть одновременно. А осмотры она и в Москве прекрасно пройдет. Я выясню, где это можно сделать. Кстати, Лидочка, перед отъездом из квартиры лучше сотрите везде отпечатки пальцев. На всякий случай…

– Да, у меня еще есть собака.

– Какая собака? Откуда взялась собака?

Я вкратце пояснила, как у меня появилась Джессика. А ведь Лана мне еще совсем недавно кота «сватала». Но какой уж тут кот! А моя Настенька будет рада собаке. И гулять с Джессикой не нужно. Это понравится маме.

– Перевезем всех. Поедете на машине – в первую очередь, чтобы не светиться нигде с билетами. И не привлекать внимания. Больного ребенка могут запомнить.

– На моей машине? В смысле: Ларисиной?

– Нет. Ее вы оставите в Петербурге. Как и все остальное. Запомните, Лидочка: вы должны все оставить! Все! Белье только возьмите. За вами приедет мой человек. Продержитесь неделю.

Маме я про отъезд решила пока не говорить. И не хотела я, чтобы она заранее переживала. Скажу после того, как Липкин назовет время. Мама, конечно, не захочет ехать в Москву. Она домой хочет. Но мне без мамы не справиться! А еще одну сиделку – для Настеньки – я просто не потяну. Ведь не будет же Липкин платить мне миллионы…

Потом я позвонила Верке. Она оказалась дома, то есть в квартире Тимофея Ильича, который в это время читал лекции.

Верке я рассказала все, без утайки.

– Могли ли мы с тобой год назад подумать, что окажемся в Петербурге и жизнь так закрутится? – сказала подружка. – Кстати, Тимофей сделал мне предложение. На этой неделе пойдем подавать заявление. Но я не представляю своей свадьбы без тебя! Ты должна быть свидетельницей!

– Я постараюсь приехать. Вы же не завтра женитесь. К тому времени все устроится. То есть я надеюсь, что будет хоть какая-то определенность, хоть какая-то стабильность… И свидетельницей я буду как Лида.

– Конечно! Мои же родственники приедут! Они же все тебя знают. Слушай… Значит, ты теперь превращаешься назад в Лиду?

Я не знала, в кого я теперь превращаюсь. Вроде бы в Сюзанну номер два. Но у меня больше не будет чужих документов, что, признаться, меня очень радовало. Во мне сидел страх, когда я предъявляла представителям органов документы Ларисы. Мало ли что… А так я буду со своими документами, а что изображать иногда буду Сюзанну – так это шоу-бизнес. Это никого не удивит. Сюзанна-то ведь тоже никакая не Сюзанна, а Света. Я буду играть роль, за которую мне будут платить деньги. Интересно, что напишет Липкин – или его юристы – в трудовом договоре?

– Я постараюсь время от времени выбираться в Петербург, – сказала я подруге. – Пока Слава не придет в себя, точно буду ездить – надо же платить за лечение. А потом… Потом мне лучше исчезнуть. Я боюсь, Вера!

– Может, лучше вообще не приезжать? – спросила подружка. – Это опасно, Лида. Из-за этого драгдилера, который хочет тебя убить, то есть, конечно, убить он хочет Ларису, но считает, что ты – это она. Ты чудом избежала смерти. Потом есть Костя, его жена и теща. Что они с тобой сделают? Лучше исчезни. Деньги можешь переводить мне.

– Я хотела тебя об этом попросить.

– Не волнуйся. Все сделаю. Все передам кому нужно. Только напиши мне все координаты на бумажке. Я же еще плохо ориентируюсь в этом городе, а Тимофея не хочется посвящать во все дела. Так что уезжай и затеряйся на время.

Я от души поблагодарила Верку и решила для себя, что лишний раз из квартиры выходить не буду. Мне нужно продержаться неделю. Буду заглядывать к Славе и к дочери. Днем. Никаких вечерних выходов из дома.

На следующий день позвонил следователь. Я внутренне сжалась. Не хотелось общаться с представителями органов.

– Лариса Павловна, у меня для вас хорошая новость! Наркомана нашли!

– Это того, который стрелял в Славу? То есть в меня? То есть…

– Нет, вы не поняли! Семен – известный драгдилер, но сам не нюхает и не колется. Правда, сейчас он залег на дно. Но ничего, достанем. Через какое-то время вылезет. А у нас показания запротоколированы! Нашли того наркомана, который подложил вам взрывное устройство!

По словам следователя, парень, который принес на нашу лестничную площадку смертельный груз, задолжал Семену, и драгдилер решил его использовать – поручил отнести пакет к моей двери, то есть Семен назвал задолжавшему клиенту номер квартиры, у которой нужно было оставить пакет, но парень номер забыл, помнил только, что этаж – последний. Вышел на этаже, увидел, что квартир несколько, и оставил пакет у лифта.

– Но неужели он не понимал, что несет взрывное устройство? Что могут погибнуть люди?

– Лариса Павловна! Лариса Павловна! Не судите о нем по себе. У наркоманов – помутненное сознание. Он хочет только скорее получить дозу. А из-за долгов этот парень дозу получить не мог. Семен объяснил, что нужно сделать, чтобы получить. Парень даже не знал, что несет взрывное устройство и сам может погибнуть! Он не спрашивал, что несет! Сказали: отнеси пакет, он взял и понес.

– Неужели не посмотрел, что там?

– Посмотрел, что не то, что ему нужно.

– Какой ужас!..

«А Семен никак не может успокоиться. Похоже, что убийство Ларисы стало для него делом принципа. Может, у него тоже помутненное или каким-то образом искаженное сознание? Он хочет сделать Ларису показательным примером для других? На деньги от нее он больше не рассчитывает. Она же пропала какое-то время назад. А тут появилась… Но ведь органы могли выяснить, что Лариса тоже была наркоманкой!»

И чем это грозит мне?

– А что с Шурой? – решила я немного сменить тему. – Я имею в виду Александру Мюллер.

Следователь рассмеялся.

– Будет отправлена на принудительное лечение. Хотя нельзя исключать, что ее заберет ее немецкий муж и отправит в частную клинику в Германии.

– А такое возможно?

– Все возможно, Лариса Павловна, – вздохнул следователь. – Хотите, я вам расскажу пример из жизни одного моего знакомого?

Дело было в Англии, куда друг следователя уехал еще в девяностые годы. Они в подростковом возрасте вместе спортом занимались, друг потом пошел в тренеры, ну а следователь – в правоохранительные органы. Работа тренера в России не приносит больших дивидендов, часто люди трудятся на голом энтузиазме, а нужно содержать семью, кормить собственных детей, а не только заниматься с чужими. Поэтому многие ищут зарубежные контракты. Больше всего тренеров уехало из нашей страны в девяностые годы и теперь помогают стать чемпионами представителям самых разных стран, как развитых, так и бедных, но находящих деньги на развитие спорта.

В общем, друг следователя недолго думал, когда подвернулся контракт. Вначале уехал сам, потом к нему приехали жена и двое детей. И зажили они в Англии, он работал по двенадцать, а то и четырнадцать часов – не только тренировал, но и выступал в роли спарринг-партнера, жена сидела дома, занималась детьми.

Через несколько лет у него появилась другая женщина, молодая англичанка, его ученица. Законная супруга случайно увидела, как он везет в своей машине эту девушку. Она не видела их в постели, она не видела их целующимися, они просто ехали в одной машине и мило разговаривали. Но, возможно, сработала женская интуиция. Она развернула машину и бросилась в погоню, догнала – и стала биться своей машиной об его.

Полицию вызвали англичане, которые стали свидетелями этого шоу на дороге. Ведь оно угрожало безопасности других граждан! Ее забрали в участок. С него взяли показания. Он остался с двумя разбитыми машинами и представителями страховой компании. Про жену решил: пусть проведет ночку в участке, ей полезно. Еще пожалел, что не в российском.

Утром ему позвонили из полиции и пригласили приехать. У них освидетельствование проводят сразу же – без нашей волокиты. И в результате этого освидетельствования было определено, что женщина неадекватна, то есть судить ее за содеянное нельзя.

Ему предложили на выбор два варианта – или он помещает ее в частную клинику за свой счет, или она отправляется на принудительное лечение за счет государства. Это было сделано буквально сразу же после происшествия.

– Но медицина в Англии… – открыла рот я.

– Очень скупая, – сказал следователь. – Именно это слово обычно использует мой друг. Там есть отличные частные клиники, но далеко не все могут их себе позволить. То есть в клинику, куда отправляют принудительно, лучше не попадать. В любом случае мой друг выбрал частную.

– И теперь Шуру тоже могут отправить в такую клинику?

– По крайней мере, такие разговоры у нас идут. Она – гражданка Германии. Про Германию точно сказать не могу, но правительство Финляндии, например, обращается к нам с просьбой отправить своих граждан отбывать наказание на родине. По мнению правительства Финляндии, у нас очень плохие тюрьмы, и они не могут допустить, чтобы их граждане содержались в таких условиях. Хотя это может быть очередной плевок в нас…