Читаем без скачивания Unknown - Кирилл

— Ты не сделаешь этого!

— Не глупи, Шанталь. Есть определенные люди, которые задолжали моей семье, и они готовы будут оказать мне услугу, — он снова подошел к бару и налил себе еще Family Reserve. — Или может случайно твоя медицинская карта попадет в руки прессы, а может быть и в интернет? Люди поймут, почему я развожусь с тобой… и у тебя будет куча времени, чтобы найти себе другого мужа. В отличие от мужчин Севера, у мужчин Юга есть определенные стандарты для жен, и они не приветствуют аборты.

Воцарилась длинная тишина. А потом у нее появилась улыбка совершенно необъяснимая, такая уверенная и спокойная, и он задался вопросом — была ли она действительно такой уж дурочкой в течение этих двух лет.

— У тебя гораздо больше причин помалкивать об этом, чем у меня, — сказала она тихо.

— Я молчу, — он сделал глубокий глоток. — Ты это уже поняла. Я сделал все правильно, когда женщина, якобы забеременела. Кто знает, от меня ли?

Она указала на бумаги.

— Ты отзовешь бумаги о разводе и позволишь мне остаться здесь столько, сколько я захочу. И ты будешь сопровождать меня завтра на Дерби.

— В какой параллельной вселенной ты живешь?

Ее рука потянулась к нижней части живота.

— Я беременна.

Лейн начал смеяться.

— Мы уже проходили это раньше, милая. И знаем, чем это закончилось.

— Твоя сестра была неправа.

— Что ты собиралась украсть драгоценности? Возможно. Мы позаботимся об этом.

— Нет, что я не имею права находиться здесь, также, как и мой ребенок. По сути, мой ребенок имеет такое же право на наследство Брэдфордов, как ты и Джин.

Лейн открыл рот, чтобы что-то сказать… и медленно закрыл.

— О чем, черт побери, ты говоришь?

— Боюсь, твой отец не слишком хороший муж, как собственно и ты.

Раздался звон льда о край стакана, он опустил взгляд вниз, его рука так дрожала, что заставляла лед позвякивать о стенки хрустального стакана.

— Это правда, — произнесла Шанталь тихим, ровным голосом. — И я думаю, мы все знаем о деликатном положении твоей матери. Как она будет себя чувствовать, узнав, что муж не только неверен ей, но должен скоро родиться его ребенок? Думаешь, она не примет больше таблеток, от которых и так уже полностью зависит? Наверное, примет. Да, уверена, она захочет их принять.

— Сука, — выдохнул он.

Мысленно он представлял, как его руки сжимаются вокруг шеи этой женщины, сдавливая с такой силой, что она начнет задыхаться, а потом ее лицо станет красным и фиолетовым.

— С другой стороны, — прошептала Шанталь, — разве твоей маме не понравилось бы, что она скоро станет бабушкой во второй раз? Разве это не было бы поводом для праздника.

— Никто не поверит, что он от меня, — он услышал сам себя со стороны.

— О, поверят. Он будет внешностью похож на тебя… а я постоянно летала в Манхэттен, чтобы улучшить наши взаимоотношения. Все об этом здесь знают.

— Ты лжешь. Я никогда не видел тебя.

— Нью-Йорк большой город. И я уверена, что все в этой семье знают, что я виделась с тобой и наслаждалась твоим обществом. Я также обсуждала это с девочками в клубе, с их мужьями на вечеринках, говорила своей семье — все с любовью относятся к тебе и ко мне.

Он молчал, она сладко улыбнулась.

— Так что, ты же понимаешь, что теперь совершенно не нужны эти документы о разводе. Также, как тебе не стоит упоминать, что произошло между нами и нашем первом ребенке. Если ты что-нибудь сделаешь, я предам гласности все что знаю о вашей семье, поставив всех вас в неловкое положение в обществе, городе и во всем штате. Вот тогда мы и посмотрим, сколько времени у тебя займет сменить свой костюм на похоронный. Твоя мать все же не полностью изолирована от мира, у ее кровати сидит медсестра, которая каждое утро читает ей газету.

С самодовольным выражением, Шанталь развернулась и открыла двери в мраморное фойе, в очередной раз улыбнувшись улыбкой Моны Лизы.

Лейн трясся мелкой дрожью, мышцы призывали к действию, мстить до крови… но его ярость была направлена не на жену.

Ярость была направлена на его отца.

Рогоносец. Он считал, что это слишком старомодное слово для таких вещей.

Он — рогоносец, благодаря своему же отцу.

«Когда в аду закончится этот день?» — подумал он.

25.

Лиззи сказала сама себе, что она не будет проверять свой телефон. Она достала его из сумочки и засунула в задний карман, входя в свой дом. Она не стала проверять по истечении пятнадцати минут, хотя ей показалось, что пришла смс-ка. И только спустя десять минут, она разблокировала экран, решив проверить не пропустила ли сообщение или звонки.

Ничего.

Лейн не позвонил, поинтересовавшись добралась ли она до дома. Не ответил на ее смс-ку. Но ладно, будем надеяться, что у него на руках не будет мокрой рыдающей злючки.

Господи.

Она была на взводе, вышагивая по дому. Кухня была безупречно чистой, и стало обидно, потому что она могла бы убраться. Такая же была и спальня наверху (черт, даже ее кровать была убрана), и она развесила все вещи вчера вечером. Единственное, на чем зацепился ее взгляд было полотенце, которым она вытиралась сегодня утром после душа. Она повесила его высохнуть на штангу занавески, и, поскольку им можно было еще продолжать пользоваться, не прошло и двух дней, когда оно должно отправиться в корзину для грязного белья, она повесила его на крючок на стене.

Благодаря безоблачному дню, на втором этаже было жарко, и она открыла все окна. Ветерок принес запах луговых трав, растущих вокруг дома, и свежий воздух.

Почему он не мог проделать тот же самый трюк с ее головой? Воспоминания дня донимали ее, крутившись одно за другим: как она смеялась вместе с Лейном, когда пришла на работу, как она с Лейном смотрела в ноутбук, как они двое...

Лиззи вернулась на кухню и открыла дверь холодильника, в котором ничего особенного не было. Конечно, сейчас ей было не до еды.

У нее опять возникло желание снова проверить свой телефон, но она себя остановила. Если Шанталь решит устроить проблемы, то это может затянуться на целый день. Одна сцена чего стоит, когда ей передали документы на развод, свидетелем которой она стала…

Ее отвлек звук шагов на крыльце.

Нахмурившись, она закрыла холодильник и пошла в сторону гостиной, не удосуживаясь даже проверить, кто бы это мог быть. Было всего лишь два варианта: ее сосед слева, который жил в пяти милях дальше по дороге, держал коров, которые часто прорывались через его забор и забредали на поля Лиззи; или сосед справа, который жил в мили с четвертью от нее, и чьи собаки часто заходили к ней, охраняя свободно пасущихся коров.

Она начала говорить, открывая дверь.

— Привет, там…

Он не был ее соседом и не собирался извиняться за коров или собак.

На крыльце стоял Лейн, с еще больше растрепанными волосами, чем утром, торчащими в разные стороны, словно он пытался вытащить мысли из головы, пока теребил их. Он слишком устал, чтобы улыбнуться ей в ответ.

— Я решил у тебя самой спросить, хорошо ли ты добралась до дома?

— О, Господи, заходи.

Они обнялись, прижавшись друг к другу, она крепко обхватила его. От него пахло свежим ветерком, и над его плечом она заметила его криво припаркованный Porsche.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Сейчас уже лучше. Кстати, я немного пьян.

— И ты приехал сюда? Это глупо и опасно.

— Знаю, поэтому и признался.

Она отступила на шаг назад, позволяя ему войти.

— Я собиралась поесть.

— У тебя хватит на двоих?

— Конечно, если тебя это протрезвит, — она покачала головой. — Никакого алкоголя за рулем. Ты думаешь, у тебя сейчас проблемы? Тогда добавь в свой список еще и статью «вождение в нетрезвом состоянии».

— Ты права, — он огляделся по сторонам, а затем подошел к фортепиано и провел пальцами по клавишам. — Боже, ничего не изменилось.

Она прочистила горло.

— Ну, я была очень занята на работе…

— Это хорошая вещь. Великолепная вещь.

Ностальгия отразилась у него на лице, пока он рассматривал ее старинные инструменты и одеяло, а ее простенький диванчик был самым лучшим, он даже не мог выразить словами.

— Поешь? — подсказала она ему.

— Да, пожалуй.

Они вошли на кухню, он сел за ее столик. И вдруг, словно никогда и не покидал это место.

«Будь поосторожней с этим», — сказала она сама себе.

— Что бы ты хотел..., — она шарила в шкафчике и в холодильнике. — ...ну, например, лазанью, которую я заморозила шесть месяцев назад, с гарниром из начо чипсов, а на десерт мятное мороженое, которое я вчера только открыла.

Лейн не отводил с нее глаз, они потемнели.

Хорошооооооооооо. Очевидно, у него были другие планы по поводу десерта… и у нее внутри стало тепло, легче.

Она не стала прислушиваться к здравому смыслу. Избавление от жены была только верхушкой айсберга, и ей стоило об этом помнить.

— Мне кажется, это лучшее блюдо во всем мире.